полудне; по верху крылья трех мастей. Первая хоругвь — здоровенные лоснящиеся вороные, вторая хоругвь на гнедых, третья на белых; личный десяток ротмистр из чистого щегольства усадил на игреневых. Редкая масть, по всему корпусу год собирал; да зато вот в такой атаке сразу видно, кто где.
Вот хорунжие засвистали, поднимаясь на седлах; вот подхватили азарт кони — первая линия сорвалась в галоп; за ними полетели обе тридцатки крыльев. Командирский десяток чуть поотстал, чтобы ротмистр видел сразу всех.
Десяток наблюдателей завистливо матерился в усы. Обыкновенно их место — в голове клина, самой коротенькой цепочкой впереди сотни. Дрожат сейчас беглые, ой дрожат!
Беглые с визгом кинулись кто куда. Не побежали только те самые отставшие. Темные кучи, у которых эти храбрые глупцы топтались, оказались лошадьми. Коней заблаговременно уложили на кошмы, чтобы скрыть от преследователей, что в отряде имеются всадники. Да, кони хороши, отсюда видно. И у всадников поблескивает доспех. Но их же всего только десять!
Завидев явного противника, сотня разом выхватила мечи — засверкали белые блики низкого солнца, утонули в поднятой белой пыли. А не должна бы так пылить замерзшая почва! Летом сухая и то не всегда выше колен пылит — здесь же белая мгла выше седел!
Тут командир наблюдателей все понял. Рванув за рукава пару самых легких подчиненных, притянул к себе:
— Вы. Снять шлемы. Снять кирасы. Шапки только натяните поглубже, чтобы не померзнуть.
— Командир?
— Живей!
— Вьюки на землю. На землю!
Под недоуменным взглядом семерки остающихся, пара покидала прямо на снег доспех и тюки с палатками.
— Не жрать, не спать, не останавливаться. Остановка — смерть. Докладывайте кому попало, кого из наших встретите.
— Начальников не искать?
— Не искать. Общую тревогу поднимать. Видишь?
Над полем боя высоко взлетели осколки льда; донесся визг железа — а потом резкий и страшный звук лопающихся кирас, который командир десятки запомнил чересчур хорошо.
— Прощайте, парни, — десятник хлопнул гонцов по плечам. Повернулся к оставшейся семерке:
— Простите, коли обидел чем. К бою!
— Командир! Так что докладывать-то?
— Да, главное ж не сказал. Там Синяя Смерть.
— Чего?
— Молодые, легкие… Может, и выживете. Эсдес!
* * *
Эсдес устало опустилась на кресло во главе широкого стола. Стол поставили в самом светлом зале ее собственного дома. Зал превратился в комнату оперативных карт. А дом превратился не-пойми-во-что. Помнится, с месяц назад она жалела, что умение вышколенной прислуги да первосортные запасы пропадают зря? Бойся своих желаний, в самом деле ведь исполняются!
Нет, захватив Столицу, “Рейд” недрогнувшей рукой остановил грабежи, навел железный порядок. Вешали казнокрада в шелках и золоте; бандита, рискнувшего пограбить под шумок — но так же беспощадно вешали своего же повстанца, возомнившего себя высшим существом относительно мирных обывателей.
А в особняке Эсдес разместили Главный Штаб армии Республики. Причем третий этаж дома сразу — без унизительного выпрашивания, без намеков на будущие отработки — отдали ей же под жилье. Назначенный комендант штаба внушил буйному офицерству почтение к труду слуг. Пару самых наглых приволокли к временному командующему. Черный от злобы и усталости, Енот не стал ни ругаться, ни накладывать взыскания — выхватил катану и прямо в кабинете сделал из двух скандалистов четырех. Причем даже записные дуэлянты отметили скорость движений — и наконец-то перестали проверять новоназначенного командующего на вшивость. Авторитета в армии уличный убийца не имел совершенно никакого, и больше воевал за право приказывать, чем занимался делом; Эсдес вполне поняла, почему он так героически отстаивал ее на суде.
Но вот зачем он себе придумал работу, Эсдес не поняла. И сейчас воспользовалась возможностью вопрос этот выяснить. Бережно подняв за правое ухо храпящего прямо на картах Енота, следующим движением она впечатала спящего мордой в стол:
— Подъем!
Енот подскочил и первым делом схватился за рукоятку катаны, которую в шутку величал теперь “Третьим Проклятым”. Осмотрелся, сообразил:
— И это еще меня ехидным называют… Слушаю?
— Енот… Нам действительно необходим такой здоровенный штаб? Все эти отделы? Разведка — ладно. Контрразведка — тоже понять можно. Но вот оперативный? Отдел связи? Служба тыла? Раньше прекрасно справлялись, у меня бойцов никогда столько не было, сколько у тебя бумажки носит. — Эсдес кивнула на вошедшую со сводками девчонку-оператора. Та, нисколько не смущаясь, не обращая внимания на спорящих, раскладывала донесения по крышке секретера в порядке непонятном, но несомненном.
В проем заглянул дежурный офицер. На Енота покосился неприязненно, Эсдес поклонился с видимым уважением:
— Люди по “Факелу” прибыли.
Эсдес поглядела на Енота, тот кивнул.
— Приглашайте, — распорядилась синеволосая, и вернулась к разговору:
— Нет, я понимаю, удобно, когда все по полочкам разложено. Но тут же людей почти как в полиции было, под сотню!
— Сейчас, умоюсь. Подожди тут.
В зал вошли начальники отделов. Разместились на гнутых стульях, чувствуя себя немного неловко из-за непривычной работы. Не сказать, чтобы все они умели так уж великолепно рубиться, командовать, вести в бой — но понимали, что это необходимо для победы и не стали бы возражать против ежедневных фехтовальных тренировок или там выездки. А вот обдумывание длинных сводок, прослеживание сложных логических цепочек давалось господам офицерам со скрипом.
Вернувшись, Енот обвел глазами собрание, задержавшись на командующей. “Глазки почти как у Акаме”, - отметила Эсдес. — “Только у нее от природы красные. А этот просто задолбался.”
— Господа, несколько минут, я дам необходимые пояснения командующему… Эсдес, что ты знаешь о противнике?
— Ну… Обычно премьер давал мне сведения. Я посылала кого-то на разведку.
— Смотри. Год назад они нанесли удар через лес. Потом атаковали Пыльный. Везде их было не меньше пары тысяч. Теперь влегкую загнали к нам оккупационный корпус в полста тысяч дармоедов. Они как-то снабжают их всех.
— Грабят.
— Банды тоже грабят. Но в их армии свой кусок получает каждый, а не только самый наглый. То есть, организовано снабжение. Распределение жратвы. Распределение снаряжения. У каждого есть оружие. Единообразное! Кто-то сравнил образцы, выбрал наилучший, заставил всю феодальную вольницу принять именно его. Кони по мастям подобраны! Кто у них командует? Где штаб?
— По слухам, в Пыльных Воротах.
— Так Империю и прощелкали. По слухам!
Енот поднялся, слегка нетвердой походкой подошел к стене, оттянул занавеску. Открылась огромная карта, вся утыканная маленькими флажками с подписями.
— Здесь мы выявили основные силы. Тысяч двадцать. Здесь и здесь лагеря сбора пленных.
— Война закончена. Какие пленные?
— Рабы.
Эсдес кивнула:
— Так и думала. Но ты продолжай.
— Я пытаюсь построить систему, потому как против нас именно система. — Енот потер виски, зевнул и закрыл занавеску. — У меня мелькают мыслишки на предмет, кто и
