В рукописи эта фраза выглядит иначе:
– Ну вот, – Мерцалов посмотрел на небо, – ракета зеленая… Можете меня снова осудить, товарищ комиссар, но с батальоном я останусь… Вот еще ракету запустили. Умереть просто, по-русски, это я умею, товарищ комиссар (1: 59).
…он чувствовал, что тот помнит тяжелый разговор за чаепитием. – В рукописи и машинописях: …он чувствовал, что тот все еще сильно обижен, помнит тяжелый разговор за чаепитием (1: 59).
…нельзя нарушать тишину тайного ночного движения. – В рукописи: …нельзя нарушать тревожную тишину тайного ночного отступления движения (1: 59).
Они выбирали танкоопасные направления и, пытаясь угадать внезапности надвигавшегося боя, устанавливали орудия, прокладывали ходы сообщения, указывали места для рытья окопов. В их налаженном хозяйстве имелись запасы бутылок с горючей жидкостью и тяжелые, как утюги, противотанковые гранаты. Богарев познакомил их с предстоящей задачей. – В рукописи этот эпизод выглядит иначе:
Богарева радовала военная мудрость опытность этих двух молодых людей. С остроумием, учитывая все мыслимые детали и тяжести надвигавшегося сражения, устанавливали они орудия, маскировали в блиндажах боеприпасы, организовывали ходы сообщения, указывали места для рытья окопов в танкоопасных направлениях. В их налаженном хозяйстве имелись запасы бутылок с горючей жидкостью и тяжелые, как утюги, противотанковые гранаты и противотанковые пулеметы. Богарев познакомил их с предстоящей задачей. Они оба были очень молоды, но воевали с первого дня войны (1: 60).
…об особенностях германской артиллерии. – В рукописи далее: …о мотоциклистах, вооруженных пулеметами (1: 60).
– Ну, и как воевали? – спросил Богарев. – В рукописи вместо этого: – Много покрошили немцев? – спросил Богарев (1: 60).
…израсходовал тысячу триста восемьдесят снарядов. – Далее следовал еще один абзац: Двадцать четвертого вели сосредоточенный огонь по Ногачув и Коханувка. Уничтожили три артиллерийских батареи, батальон танков, полк пехоты, две стопятимиллиметровые батареи (1: 60). Этот фрагмент был вычеркнут на втором этапе редактирования.
В данном эпизоде Гроссман использует сведения из «Дневника полка» 7-го гвардейского гаубичного полка РГК, которые он записал в одном из своих военных блокнотов: «23 июня 1941 года в 8 часов утра полк получил приказ выступить на защиту Родины, и в 15.00 первый дивизион капитана Черняка дал мощный артиллерийский залп по врагу. 12 мощных 152-мм гаубиц каждую минуту выбрасывали на фашистские головы полторы тонны металла. Так началась боевая история гаубичного полка.
24 июня 1941 года полк уничтожил 2 артиллерийские батареи, 3 минометные батареи и более полка пехоты. Фашисты отступили на 18 километров. В этот день полк израсходовал 1380 снарядов.
25 июня 1941 года полк вел СО (сосредоточенный огонь) по Нагачуеву и Коханувке. Уничтожено: три артиллерийские батареи, полк пехоты, две 105-мм батареи и восемь танков» (Гроссман 1989: 330–331).
…на впалые смуглые щеки командира батальона. – Далее в рукописи и с небольшими изменениями в машинописях следует большой фрагмент:
«Если мне суждено умереть, – подумал Богарев, – то, право же, лучше, благородней товарищей для грозного последнего дня не найти». Ему вспомнился веселый красавец Игнатьев. «Вот и этот с нами остался. – И он с тревогой подумал: – Эх, мало я с красноармейцами беседую, за книгами просидел десять лет. Есть ли у меня с Игнатьевым кровная, душевная связь?» Он понял, слушая Бабаджаньяна, что спрашивать больше не о чем, все нужное сделано.
– КП у нас будет общий, – сказал он, – и у артиллеристов, и у вас, и у меня мой. Удобней будет быстро координировать действия.
– Молниеносно, товарищ комиссар, – сказал без обычной улыбки Бабаджаньян, произнося вместо «о» протяжное «а» (1: 61).
– А понять это можно – отечественная война! – Далее в рукописи: Семья тут, как в других войнах, не мешает, а помогает воевать. Детей своих защищаем! (1: 61).
XII. Передний край
…промчались, обгоняя танки, мотоциклисты. – Далее в рукописи: Они неслись со скоростью не меньше семидесяти километров в час (1: 62).
…стараясь оторваться от мотоциклов. – В рукописи предложение имеет продолжение: …стараясь оторваться от мотоциклов, легкие пулеметы, закрепленные на них, шевелили своими черными тонкими рыльцами (1: 62).
В высоте, тонко свистя, прошли «Мессершмитты–109». – В рукописи предложение имеет продолжение: …с черными крестами на крыльях и со свастикой на хвостах (1: 62).
…с несжатой пшеницей. – Далее в рукописи и машинописях: Когда они проходили над коноплей, немец в берете помахивал рукой, и посвистывающие мессеры покачиванием приветствовали его (1: 62).
…и казалось, земля горит… – В рукописи и машинописях: …и казалось, русская земля горит… (1: 62).
…поднялись на вершину холма. – В рукописи: …поднялись на вершину холма, где находился передовой наблюдательный пункт (1: 63).
…среди коротких, робких стрекотаний кузнечиков. – В рукописи и машинописях: …среди коротких, робких стрекотаний кузнечиков, словно музыкантов, перед торжественным концертом озабоченно перебирающих струны своих виолончелей и скрипок (1: 63).
«…надо бы галкам запретить летать перед немецкой атакой». – В записных книжках Гроссман описывает следующее: «Ночью летят „хейнкели“ и „юнкерсы“. Они расползлись среди звезд, как вши. Воздушный мрак полон их гудения. Ухают бомбы. Вокруг горят деревни. Темное августовское небо светлеет… Когда падает звезда, либо когда днем гремит гром, все пугаются, а затем смеются: „Это с неба, с настоящего неба…“» (Гроссман 1989: 258).
…«Вижу противника, иду в атаку». – В рукописи далее: Это появление девятки самолетов придало всем веселья (1: 64).
Сладок и радостен грохот артиллерии, поддерживающей в бою свою пехоту, вой снарядов, летящих в ту сторону, куда идут атакующие войска. – В рукописи и машинописях это место выглядит иначе: Сладок и радостен грохот артиллерии, поддерживающей в бою свою пехоту, гудение самолетов с красными звездами над полем сражения, вой снарядов, летящих в ту сторону, куда идут атакующие войска, свист мин, посланных к противнику над головой ползущих полем бойцов (1: 64).
…среди придорожного бурьяна, вырыты ямы. – В первые месяцы войны часто было слишком мало времени для строительства полноценных окопов. В качестве основного способа обороны использовали одиночные ямы, которые часто становились могилами для солдат.
Их ямы близко одна от другой. – В рукописи: Их ямы близко одна от другой, они могут пожать друг другу руки (1: 65).
– Идут! – говорит Седов и негромко вздыхает. – В рукописи: – Идут! – говорит негромко Седов и для облегчения матерится (1:65). Упоминания об использовании в Советской армии обсценной лексики были табуированы, поэтому на втором этапе редактирования Гроссман удалил его. Гроссман, естественно, интересовался тем, как на самом деле разговаривают солдаты. Сохранилось несколько упоминаний об этом в его записных книжках. Одно из самых забавных: «Пономаренко. Разговор с генералом: „Вы не смеете ругать по матушке членов ЦК“. Генерал смущенно: „Я не его, я вообще матерился“» (Гроссман 1989: 257).
Пантелеймон Пономаренко (1902–1984) был первым секретарем ЦК КП Белоруссии с 1938 по 1947 год.
Игнатьев молчал и смотрел на вздыбившуюся над дорогой пыль. – В рукописи: Игнатьев молчал. Кровь отлила от лица. Сузив глаза, закусив нижнюю губу, он смотрел на вздыбившуюся
