туда.
Он покраснел сильнее, и Сергей подумал, что таких оттенков не знает даже цветовая система «Пантон». Он не знал, нужно ли в таких случаях настаивать и допытываться или же отступить, дать время. Вика бы точно знала, что делать. Сергей потянулся к телефону, но Матвей упал на колени.
– Пожалуйста, не звоните ей. Я буду делать все, что угодно, могу жить в школе.
– Она не наша, – ответил Сергей.
Матвей все еще стоял на коленях, а Сергей думал, как бы избавиться от него. Но, ничего не придумав, велел ему идти с ним. Он никогда не имел дело с запойными пьяницами, но знал, что насильно им не поможешь. В том, что мать Матвея запойная, он теперь не сомневался. Все в ней это выдавало: отекшее лицо, чуть хромая походка, дрожь в руках, нечеткость речи. Но Сергей пообещал себе не делать спешных выводов.
В доме священника горел свет. Обычно в это время Елена Николаевна приносила ужин и осматривала его жилье. Сергей это понимал по небольшим изменениям, которые всегда замечал. Например, переставленная кофейная чашка или подложенные конфеты в вазочку в зале, или свадебная фотография, что всегда оказывалась не в том положении, как помнил Сергей, перестеленная кровать или раздернутые шторы в его спальне. Елена Николаевна была любопытной и неосторожной. И эту ее черту он никак не мог понять: она действительно неосторожна или же не заботится о такой ерунде?
Елены Николаевны в доме не оказалось. Вместо нее за кухонным столом сидела Полина и смотрела в телефон. Но когда дверь открылась и вошли Сергей с Матвеем, тут же встала.
– У мамы давление, – быстро сказала она.
– Хорошо, – машинально ответил Сергей. – Помолюсь за нее…
– А ты что тут делаешь? – неожиданно грубо спросила она Матвея.
Тот уже привычно стал багровым и опустил взгляд.
– Переночует тут, – ответил Сергей.
Полина закатила глаза и раздраженно оперлась о холодильник. Матвей не знал, куда себя деть. Сергей усадил его на стул перед накрытой тарелкой с ужином и велел есть. А сам вышел из кухни, покрутился в коридоре, думая, вошел в зал, открыл несколько шкафов, потом прошел в свою спальню, там нашел какой-то плед и подушку, вернулся в зал, бросил на диван. В кухне красный Матвей под пристальным взглядом Полины жевал макароны.
– Ты чего-то хотела? – спросил Сергей.
– Вообще-то, да, отче. – Она не переставала смотреть на Матвея. – Но теперь не знаю, уместно ли.
– Говори и иди домой, мать будет волноваться.
– Я лучше в другой раз.
И она быстро вышла. Сергей вздохнул с облегчением. Одной маленькой занозой меньше. Весь свой немногочисленный приход он уже изучил. Антон с королевой-женой и принцессой-дочкой, преданный прошлому настоятелю дьякон с еретическими движениями, молчаливая Машенька, ее несколько старух-подопечных, две молодые семьи, детей которых покрестил Сергей в первую неделю своей службы, несколько истовых, неизменно молящихся об упокоении отца Никиты и разумении отца Сергия, мрачный вдовец, исповедующийся только в тайном вожделении некой одинокой женщины (Машенька!) и случайная молодежь: от Полины и ее одноклассников до Матвея и Ани из Веселого. Со стороны могло показаться, что приход вполне обычный, но изнутри в нем не было никакого единения. Там, где соберутся двое и трое во имя Его, Он среди них. Но Сергей чувствовал, что все же они не духовная семья, какой должны бы стать. Была бы с ним Вика, была бы у этой семьи матушка, все было бы иначе, о чем регулярно упоминали истовые в своих исповедях.
Священник вернулся в кухню и увидел уже порозовевшего Матвея у раковины, он мыл посуду. Сергей показал, где лечь, а сам ушел в свою комнату, единственную изолированную. Там он включил телефон и написал Вике, что у него ночует трудный подросток и говорить не очень удобно. Вика прочитала, но ничего не ответила. Как же ему хотелось вскочить в свою «теслу», вдавить педаль газа в пол и мчать на полном ходу домой. В их уютный и красивый дом, который построил для них Ксан Ксаныч. В сотне шагов от своего.
Путь Сергея к священнослужению нельзя назвать необычным. Впервые он попал в церковь в семь лет, когда погиб его отец, а мать от горя не знала, куда себя деть. Очень быстро они влились в церковную жизнь, стали регулярно посещать не только службы, но и другие мероприятия. Жизнь их прихода была довольно насыщенной благодаря тогда еще молодому иерею отцу А., который переехал из Москвы и делал стремительную карьеру в ростовской митрополии. Отец А. принял самое деятельное участие в жизни вдовы с маленьким сыном. Сережа почти сразу получил алтарное послушание, а мама взялась помогать регенту и устраивать хор. Ее музыкальная карьера, почти замерзшая в училище, получила новый виток. Она поступила на регентско-певческое отделение Донской духовной семинарии и после осталась преподавать церковное пение и регентствовать в церкви Сергия Радонежского. Судьба Сережи была предрешена. Мама и отец А. вместе растили будущего священника. Только мама видела в Сереже будущего если не митрополита, то хотя бы епископа. Отец А. не спешил обрекать мальчика на монашеский подвиг. Он все ждал, когда Сережа придет к нему и спросит, какой путь ему избрать. Тогда бы он ответил, что, если бы путь монашества был истинно его, такой дилеммы не возникло бы. Но Сережа не приходил и не спрашивал. Он выбрал свой путь, когда впервые оказался на литургии. Ничто не могло сравниться с тем, что он чувствовал во время службы. Сергей твердо верил, что только полное отречение от всего мирского откроет ему истинного Бога.
Когда появилась Вика, Сережа заканчивал учебу. В ничем не примечательной кофейне, куда Сергей зашел в туалет, сидела она, такая же ничем не примечательная девушка. Но впервые в жизни Сергей почувствовал то, что обычно чувствовал во время служб. Тогда он узнал, что у Бога специфическое чувство юмора.
Вика и Сергей поженились, и все вздохнули. Отец А. с облегчением, мама разочарованно, Ксан Ксаныч со смирением. Он не одобрял выбор дочери, но ни в чем не мог отказать единственной наследнице его дела. Наследников Бог не дал, и с детства он готовил Вику возглавить автомобильный бизнес, который он начал строить еще в студенчестве. И пусть она выбрала в спутники жалкого священника, из него тоже может получиться человек. У Ксан Ксаныча, как и у большинства бизнесменов, нашлись связи с митрополией. Он сделал щедрые пожертвования, и зажили они мирно.
Первые два года, пока Вика доучивалась, были похожи на медовый месяц. Отец А. стал епископом, а Сережа в его прямом подчинении. В хорошем месте, по мнению тестя. Ксан Ксаныч даже любил прихвастнуть перед
