не засыпаю в кресле, потому что, как бы я ни сопротивлялась сборам, это все-таки приятная часть вечера, она расслабляет меня, и из-за этого клонит в сон.
Когда меня разворачивают к зеркалу, ахаю. Я красивая. Правда, очень. Прекрасный макияж, подчеркивающий все достоинства, аккуратная укладка. Мне сделали эффект мокрых волос, зачесав их назад, а длину не трогали – только добавили несколько мелких косичек, а их украсили металлическими колечками.
Я красивая, да. Давно себя не ощущала такой.
И, с одной стороны, теперь мне хочется не отлипать от зеркала, а с другой… С другой стороны, меня моя внешность немного пугает. Естественно, из-за Олега. Другой причины и быть не могло.
Я надеваю платье, что подобрала мне мама. Оно тоже красивое, что уж там. Черное, тонкие бретели, красивое декольте, вырез на ноге до самой середины бедра. Оно довольно открытое, но при этом не вульгарное, как-то все так аккуратно в моем образе, но… Всегда есть чертово «но», которое не дает мне расслабиться в полной мере.
И это «но» сегодня, как и всегда, хозяин ужина.
Надеваю туфли, еще немного любуюсь в зеркало и даже делаю парочку фотографий, что происходит в моей жизни достаточно редко. У меня нет причин делать свои фото с повседневной жизни, так что…
На самом деле вообще не хочу выходить из комнаты. Если бы была возможность остаться тут, я бы не отошла от зеркала до самого утра. Я себе нравлюсь. И мне очень нравится быть красивой, но…
Всегда «но», снова «но», которое уже не требует объяснений.
Мне приходится идти. Я выхожу из комнаты и спускаюсь на первый этаж. Радует только то, что я точно знаю, что Олега сейчас нет дома, поэтому по дому могу передвигаться без проблем.
Меня уже ждет мама. Собрана, красива, снова со счастливой улыбкой на лице. Она замечает меня не сразу, но стук каблуков помогает ей услышать меня. Она оборачивается, улыбается, и мне становится так горько… Я бы очень хотела как можно чаще видеть от нее в свою сторону такую улыбку. Добрую, простую, настоящую.
– Ты у меня такая красавица! – говорит она. Я хочу расплакаться, настроение падает в ноль сразу же. Она никогда не говорит мне таких слов, почему сказала сегодня, не знаю. Но они не радуют.
– Нам уже пора ехать? – спрашиваю, не реагируя на ее комплимент.
– Да. Леня уже ждет, накидывай пальто, и поедем, Олег заждался, вот-вот начнут приходить гости, а мы не на месте.
Киваю. Не хочу комментировать реплику про Олега. На языке вертится только что-то очень неприличное, но я пообещала себе не жаловаться больше маме, так что ничего плохого о ее прекрасном муже из моих уст она больше не услышит.
На улице еще холодно и очень снежно, но, конечно же, красота всегда важнее теплоты (по мнению моей мамы), поэтому несколько шагов до машины мы бежим в одних только туфельках, да и пальто сверху на тонкую ткань платья не особенно греет. Удивительно, что мне удается спокойно сесть в машину, а не упасть по пути, как было несколько дней назад. Я не то чтобы неуклюжая, нет, такого за мной замечено не было, просто тут на самом деле очень скользко, а на ногах у меня высокие шпильки. Честно, была бы рада рухнуть и никуда не поехать, но… Видимо, вселенная сегодня тоже против меня, поэтому я, целая и невредимая, сажусь в машину и снова делаю вид, что меня совершенно ничего не беспокоит и я очень рада быть там, куда мы направляемся.
На самом деле нет, конечно же.
Весь путь до ресторана мама зачем-то рассказывает мне преимущества жизни с бизнесменом и настойчиво предлагает присмотреться к кому-нибудь из гостей. Я правда не понимаю, это какой-то намек, она предлагает кого-то конкретного (зачем?) или просто хочет избавиться уже от меня, выдать замуж и выпроводить из дома? Так было бы хорошо ей понять, что ее драгоценный супруг будет против любого моего общения с мужчинами, так что все ее попытки познакомить меня с кем-то будут очевидно провальными.
Но я киваю, даже пытаюсь натянуть улыбку и слушаю ее вполуха, не перебиваю, не дополняю и никак не отвечаю. Мое мнение ее все равно не интересует совершенно, так что смысла в моих ответах тоже не будет.
Чем ближе мы к ресторану, тем сложнее держать себя в руках. Я начинаю мелко трястись, чувствую, как потеют ладони, хотя мне совершенно не жарко. Ничего не могу поделать со своими нервами, это все не контролируется. Но когда мы заезжаем на территорию ресторана и машина останавливается, сердце и вовсе проваливается куда-то в желудок и начинает громко и больно стучать прямо там.
Я дико хочу испариться сейчас…
Потому что замечаю Олега. Он как раз выходит во двор ресторана в ту секунду, как туда заезжает наша машина. Не знаю, ждал он нас или это такое идиотское совпадение, но я уже понимаю, что вечер точно испорчен. Все равно он мог бы быть неплохим только в том случае, если бы мы с Олегом не увиделись и вовсе.
Мама выпрыгивает из машины и виснет у него на шее на пару секунд, пока я просто как дура пялюсь на эту совершенно неприятную картину. Как она может любить этого идиота?! Ну как? Любой человек в мире приятнее него, почему она не видит этого? Или не хочет видеть?
Из роя мыслей меня выдергивает Леня. Он открывает мне дверь и подает руку. Обычно он таким джентльменским поведением не страдает, но тут, видимо, при моем драгоценном отчиме (нет) решил показаться слишком правильным, не знаю. Но работает это вообще не в плюс. Потому что, когда я опираюсь на его руку, чтобы выйти из машины, Олег появляется рядом уже через секунду и буквально вырывает меня из рук охранника, заменяя его ладонь своей и обхватывая меня за талию.
Он нездоров. Это неадекватное поведение, правда. Ревность? Или что это? Почему он каждый раз реагирует так странно на появление хоть какого-то мужчины рядом со мной? Неважно, какого. Неважно, что он делает. Он просто подает мне руку, чтобы я не упала, а у Олега чуть ли не пар из ушей валит сразу же.
– Осторожнее, – говорит он негромко. Прижимает меня крепко, ведет к ресторану. Мама, видимо, уже внутри, потому что рядом ее не вижу. Радуюсь, что сейчас на мне пальто и я почти не чувствую касаний этих противных рук. А можно пробыть в нем до
