со мной здоровается ее муж, легонько приобнимая. А Давид дарит маме букет: большой, красивый, собран из десятка разных цветов! А потом внезапно смотрит на меня, чуть заметно улыбается и… отламывает из букета одну веточку, извинившись перед мамой за такое кощунство.
– Привет, – говорит он тоже с улыбкой. Какая приятная семья! Я таких отношений семейных даже и не помню… Давид снова, как тогда, целует мне руку, и я опять ощущаю этот противный взгляд рядом. Как он меня достал…
– Здравствуйте, – улыбаюсь в ответ и тут же ахаю, когда он вдруг поднимает руку и вставляет отломанный из маминого букета цветок мне в волосы! Красная альстромерия, яркая, красивая до одури! Не знаю, как он угадал, но это мои любимые цветы.
– Тебе идет, подходит под образ. – Он улыбается своей работе и поправляет цветок еще пару секунд, а я почему-то краснею. Приехали…
– Мои любимые цветы, – зачем-то сообщаю ему.
– Тогда еще больше подходят. – Он легонько улыбается, подмигивает мне, точно как его мама, и уходит в толпу других гостей. Эта семья заставила почувствовать себя лучше. И даже крайне недовольный Олег рядом уже не ощущается так плохо. Главное – только не думать о том, что будет дома после всего этого… Главное – просто не думать.
* * *
Мне удается убегать от своей матери и ее мужа чаще, чем я могла бы себе представить. Желание Олега угодить всем гостям играет мне на руку – он не успевает меня контролировать. И я рада была бы воспользоваться моментом и вообще сбежать из жизни этой семейки, но есть проблема – пока за мной не следит Олег, этим занимается Леня. А от этого бугая вообще никуда не скрыться…
Здесь очень много людей, но это удивительно комфортно. Мы тут всего пару часов, но на самом деле мне легче, чем в доме Олега, где я ощущаю себя отвратительно, особенно когда оказываюсь один на один с самым неприятным человеком моей жизни.
А здесь… Большинство гостей нормальные, мне даже удается время от времени болтать с кем-то. Правда, приходится делать вид, что я счастлива быть частью семьи и все такое, но это меньшая из проблем, если честно.
– Дочь, срочно за мной! – внезапно откуда-то появляется мама. Она хватает меня под локоть так резко, что я чуть не проливаю на себя полный стакан сока, который только-только взяла с подноса официанта. Бегу за мамой, на каблуках это делать не так легко: я не часто ношу такую обувь, для меня непривычно. Я понятия не имею, куда она меня тащит, но мне уже очень сильно эта идея не нравится.
Энтузиазм моей матери обычно ничем хорошим не заканчивается, особенно в отношении меня. Тут стоит признаться, что гораздо проще уже воспринимается ее безразличие в мою сторону. Оно меня обижает, конечно, но к нему я хотя бы почти привыкла.
– Ма, а мы куда?
– Тише! Главное, улыбайся поярче, хорошо? – останавливается она, поворачивается ко мне лицом, вдруг поправляет что-то в моем макияже, прическе… – Боже, этот цветок уже завял, его надо выбросить!
Она тянется рукой к альстромерии в моих волосах, но я отшатываюсь так резко, словно она хочет причинить мне физическую боль.
– Нет! Мне нравится, оставь. И я только что смотрела в зеркало – он не завял.
– Дочь, но он совсем тебе не подходит, – кривится мама.
А вот Давид говорил иначе!
– А мне нравится. Я могу хотя бы цветок в волосах оставить по своему желанию или в этой семье любые мои слова мимо ушей пропускаются?
Я специально говорю это. Давлю на то, на что не стоило бы, потому что скандал на таком шумном ужине среди десятков деловых людей никому не нужен. Но я банально надеюсь на благоразумие моей мамы и на то, что она отступит, чтобы не затевать конфликт, когда весь вечер тут позиционируется под флагом «мама, папа, я – счастливая семья».
Отвращение – самая частая эмоция, испытываемая мной в последнее время.
– Как хочешь, – закатывает мама глаза и перестает лезть к моему образу. – Я хочу тебя кое с кем познакомить!
Она мне подмигивает, и вдруг к нам подходит кто-то. Я не помню его среди тех гостей, которых мы встречали у входа втроем. И раньше его вроде тоже не видела. Ну, какой-то мужчина. Самый обычный. Не знаю, сколько ему. На вид около сорока, может, в хорошем костюме (тут нет других), с какой-то неприятной улыбкой. Сальной такой, колкой. Все остальные гости мне нравятся гораздо больше него, если честно.
Почему ей понадобилось меня с ним знакомить?
– Дочь, знакомься, это Александр Фусаинов, надеемся, что в скором времени он станет партнером твоего отца.
Меня подташнивает от того, что она снова называет Олега моим отцом, когда он ни дня им не являлся.
И я с трудом подавляю хохот, рвущийся из груди, потому что этот мужчина и правда «фу» и его фамилия ему катастрофически сильно подходит.
– Здравствуйте, – киваю, понимая, что это тот самый Александр, ради которого, по сути, мы и играем тут в семью из рекламы майонеза. Это вот он тот самый перспективный партнер, с которым если Олег сможет объединить бизнес, то будет в огромном плюсе.
– Александр, – повторяет он.
– Катя.
– Приятно познакомиться, – говорит он мне. Снова эта улыбочка… Она мне не нравится. И почему-то я на секунду думаю о том, что этот Фусаинов отлично сможет сработаться с Олегом. Потому что они одинаково неприятные люди, до ужаса. – Катя, вы очаровательны.
Мне вот не особо приятно, но из вежливости киваю, все еще не понимая такого рвения мамы к нашему знакомству.
Хотя от его фразы в голове перещелкивает какой-то тумблер. Она не звучит вежливо, она… она тоже противная. Неприятная. Либо у меня уже триггер на любые комплименты после Олега, не знаю. Но мне неуютно. Настолько, что я тут же обнимаю себя руками в попытках спрятаться хоть немного.
– Александр, – снова начинает мама с широкой улыбкой, – Катюше скоро девятнадцать, она у нас учится в престижном вузе, спокойная и тихая девушка, мечта любого мужчины!
Это… что? Почему моя мама рекламирует меня ему, как какую-то куклу из магазина? Что происходит?
– Я действительно впечатлен, – говорит он и облизывает губы. Я хочу провалиться под землю и остаться там навсегда. – Никто не будет против свидания? Если я заеду за Катей в понедельник около восьми?
Что?
– О, конечно! – выдает мама. И так счастливо, словно я тут чего-то не понимаю и тоже должна радоваться подвернувшемуся шансу сходить на свидание с сорокалетним
