Отчуждение - Сафия Фаттахова

– Значит, тебе не все равно, что я в больнице? – спросила его Насиба.

Он ответил:

– Не все равно. Мы же близкие люди.

– Я скучала по тебе.

Юсуф вздохнул:

– И я скучал. Мне без тебя часто грустно, Насиб. У меня тоже есть чувства. Все сложно.

Тогда Насиба спросила его:

– Ты все еще хочешь развестись со мной?

– Давай не будем снова про это. Тебя завтра выпишут, приедешь домой.

– То есть все еще хочешь?

Юсуф молчал, и Насиба слышала в его молчании, как застывает мир. Вечером она сдала очередной тест на ковид, наутро вышла из больницы и поехала к Шахрият. Юсуф взял билеты, и уже через день Насиба вернулась в родной город.

Рисунок отношений

– Мне не свойственно интерпретировать поведение клиенток. Обычно я этим не занимаюсь. Есть другие способы.

Насиба смотрит на моложавую брюнетку – та участливо смотрит на нее, сложив руки поверх своей полосатой кофты. Арина похожа на ее бывшую одноклассницу, только старше, волосы короче, а глаза зеленые. Узор на дверце шкафа напоминает шлем Дарта Вейдера.

Арина практикует дольше, чем Насиба была замужем. Сейчас, во время пандемии, Арина ведет терапевтические группы в зуме, а еще принимает индивидуально на часовых онлайн-сессиях. На такую сессию и приходит Насиба.

– Как мне вернуть его?

Арина все так же участливо отвечает, не сокращая утешительность тона:

– Я не колдунья.

Насиба нащупывает у себя на шее под платком старый рубец от фурункула и теперь указательным пальцем поглаживает эту еле заметную неровность.

– Я не хожу к колдуньям. Это строго запрещено. Я пришла на терапию, потому что мне очень плохо.

Арина вздыхает и поправляет камеру на компьютере.

– А чего вы хотите от наших встреч для себя?

– Я хочу понять, как мне себя вести, чтобы все стало как раньше.

– Видите ли, скорее всего, как раньше уже не будет. Расскажите мне еще раз подробнее, что произошло.

Насиба рассказывает долго, с цитатами из тысяч диалогов с Юсуфом, которые соединяются в один бесконечный разговор. Она зачитывает переписку, плачет, дрожит. Арина иногда комментирует. По стенам дергаются отблески жизни Юсуфа, и его тень равнодушно смотрит куда-то мимо Насибы. Наконец Насиба говорит:

– Я попробую подытожить. Мой муж внезапно решил, что нам надо развестись, потому что он несчастлив в браке. Я попросила его не торопиться, и теперь у меня есть немного времени. Я хочу, чтобы он остался со мной. И мне кажется, что самое правильное в этой ситуации – быть идеальной и бесконфликтной. И я жду, что он это оценит.

И Арина откликается:

– То есть вы его слушаете, понимаете и принимаете.

– Да-да. Как мать. Я про это уже читала, не надо быть мужу мамочкой. Но мое восприятие невозможно изменить спустя столько лет.

Арина сцепляет кисти в замок.

– Я расскажу, как я это увидела. У меня сложилось впечатление, что вы слишком стараетесь быть удобной для мужа и не вызывать в нем негативные эмоции. Вы стараетесь сохранить рисунок ваших с ним отношений.

– Звучит как строчка плохого хита: «Рисунок наших отношений – кардиограмма». Я попала в больницу с тахикардией не так давно.

Арина сочувствует:

– Как жаль, Насиба. Сейчас вам лучше?

– Это как посмотреть, – отвечает Насиба.

Арина продолжает:

– Именно рисунок отношений и породил проблему. А вы ничего не меняете, как будто бы пассивность – не средство достижения цели, а сама цель.

Насиба заметно расстраивается, краткий пересказ предыдущих серий ее прокатал асфальтоукладчиком.

– Не знаю… Не уверена. Это очень трудно и обидно. Обидно быть пассивной и ждать. Обидно позволять делать себе так больно.

– Вы изо всех сил стараетесь не измениться, хотя сами говорите, что статус-кво вашему мужу неприятен. И все равно вы остаетесь пассивной. Как вы думаете, если все останется как раньше, он передумает разводиться?

Насиба снова плачет, растирая слезы по щекам, и Арина немного наклоняется вперед, к камере.

– Посмотрите мне в глаза, пожалуйста. Вы в безопасном пространстве. Я с вами. Дышите глубже.

И Насиба почти успокаивается, всхлипывает реже, и всхлипы рождаются все мельче и мельче. На правом белке глаза лопается капилляр. Она хочет есть, но мысли о еде вызывают тошноту.

– Вы показываете своим поведением, что с вами можно поступать как угодно.

Насиба усмехается, слезы стягивают кожу на скулах.

– Я просто думаю, что в итоге он выберет продолжать отношения, когда поймет, что я для него сделаю все, что я его понимаю. Ему плохо в браке, но без меня, когда я уезжаю, ему тоже плохо, он сам так говорит. Вы думаете, он обманывает?

– Я не знаю. Вам виднее. Но ему, конечно, может быть плохо без вас. Между вами крепкая связь, рвать связь всегда больно. Но связь – это когда плохо, если другого нет рядом. А любовь – это когда хорошо, если другой рядом.

– Значит, любви у нас нет.

Они общаются еще десять минут, и сессия психотерапии заканчивается. Насиба отключается, Арина открывает коробку с кофейным зефиром в шоколаде.

Проходит почти час, и таймер пищит, сообщая, что новая консультация начнется через десять минут. Арина нажимает кулаками на веки и еще минуту смотрит, как фиолетовый фейерверк взрывается на внутренней стороне век. Она залпом допивает остывший чай и еще час разговаривает с тревожной и уставшей клептоманкой, которая подробно рассказывает о своей маленькой победе: поехала в Турцию на побережье и чуть не сорвалась, уже взяла чужой кошелек, но в последний момент вернула его владелице.

Станет легче

От семейной терапии Юсуф наотрез отказывается. От личной, в общем, тоже, он не хочет делиться тайнами, рассказывать о движениях души. Он все решил, и это звучит даже как-то благородно:

– Я ни в чем тебя не виню. В который раз повторю, что я думаю об этом несколько лет. Пока не поздно, нам надо расстаться. Мы будем только истязать друг друга.

– Я все решил, скажи мне, когда будешь готова. Мне тоже невесело, поверь.

– Я специально уезжаю, чтобы не приносить тебе боль. Тебе так будет легче.

Легче не становится. Очень многие дела представляются такими, от которых должно стать легче. Попей валерьянки, станет легче. Сходи погулять, станет легче. Запишу тебя в хаммам, станет легче. Напишите письмо и сожгите, станет легче. Обнимите своего внутреннего ребенка, станет легче. Насиба пьет желтенькие таблетки, смотрит на сходящий снег и пытается представить себя маленькой и беззащитной. Ее внутренний ребенок походит на зловещих девочек из фильмов ужасов,