запахов дешевого кофе из обшарпанного автомата возле стены, причудливо перемешанных с запахами больницы и нестиранной одежды от бедолаг, сидящих на стальной скамейке слева у стены. Часть из них была пристегнута к скамейке наручниками — и я невольно провел ладонью по своим запястьям, чтобы убедиться в собственной свободе.
А со стороны стойки, перегораживающей зал, уже смотрел дежурный офицер — равнодушно-давяще, удерживая правую руку на поясе. И все, любое отступление — словно побег.
Но самое главное — местным сотрудникам было нормально. Ходили мимо, с бумагами и без, громко здоровались, облокачивались на стойку, чтобы что-то спросить у дежурного — и тот отвечал, не сводя с меня взгляда.
Им было даже хорошо — как хищной рыбе в темноте илистого дна. А я был тут чужим. Чужим, впрочем, я и хотел остаться.
— Придется подождать, гражданин, — кивнул мне постовой на железную скамейку. — Я узнаю, кто из детективов свободен.
На ту, что была справа — практически пустую, с одинокой старушкой на другом краю.
— Добрый вечер, мэм, — кивнул я ей и не дождался ответа.
Та, приподняв подбородок, смотрела перед собой.
Впрочем, разговор завязывать я не планировал — уселся за пару сидений от нее и прикрыл глаза.
Полиция — пятый уровень. Тюрьма, без которой не обошелся и Новый город, находилась на шестом. И где-то там прогуливал работу Томми.
Талантом я расширил область видимости до сферы в двадцать футов, захватив этаж ниже. Привыкнув к ощущениям, которые дарили перекрытия и стены — словно мелкие ветки в глаза ссыпали, боли нет, но постоянно хотелось проморгаться — рывком расширил видимое пространство на весь шестой. Чуть заломило в висках — талант-то давал картинку, это мозги сопротивлялись ее пониманию, стараясь все упростить до четырех стен и пустоты между ними. В том же Лесу было проще — пространство под небом казалось единым объемом.
«Надо привыкать».
Тюремный уровень неприятно напомнил собственный жилой — та же планировка, что у «элитного», только квартиры-комнаты поделены решетками на камеры и забиты многоуровневыми нарами. Никаких украшательств — желтые стены, серый пол и потолок в проржавевших трубах. Я не мог почувствовать талантом запахи — но ощущение сырости и плесени засело где-то в подкорке.
«Где же ты, дружище?..»
Камеры, камеры, решетки, камеры — и их обитатели. Заключенных было много — не так, чтобы битком, но две трети камер стояли заполненными. Да, в городе не было адвокатов, прокуроров, присяжных, а крупные дела — почти все — легко разбирали судьи с талантами. Но главным наказанием был штраф — а если денег нет? Значит, жди за решеткой — может, кто-то из приятелей оплатит. А если не оплатят, то отправишься отрабатывать — и где-то содержать преступника в паузах между сменами все равно нужно. Томми, в общем-то, на этом и строил свой главный бизнес — предоставлял рабочие руки из своей маленькой частной тюрьмы городу. Теперь и сам стал постояльцем — так уж обернулась судьба. Ненадолго, пока не повесят…
«Надо искать одиночную камеру», — концентрировал я внимание на отдельные части того, что предоставлял талант.
Смертники вряд ли должны содержаться вместе с остальными. Им же без разницы — могут и поубивать остальных, наказание-то не изменится.
«Быть может, защищенная камера?..» — Хмурился я, не обнаруживая знакомца. — «И я просто „перескакиваю“ через нее?..»
Хотя, если камера должна удержать возвышенного — то логично, что стены и решетки станут защищать особо.
«Ладно, а если так…» — Сконцентрировался я на коридорах, стараясь представить, будто хожу по ним и заглядываю через решетку то влево, то вправо.
Минут через пятнадцать такого «путешествия» сердце сжало узнаванием. В закутке в самом углу уровня, за решеткой камеры четыре на два метра сидел на откидных нарах Томми и бездумно смотрел перед собой.
Местечко вообще оказалось своеобразным — отдельный коридор с девятью камерами, разделенными кирпичными стенами. На выходе — три решетки и отдельный пост с дежурным, пультом и крошечным цветным телевизором на столе.
Талант ни в одну из камер на уровне не проходил — скользил мимо, в соседние боксы с заключенными. Защити они весь закуток так — то и по коридору «пройтись» бы не удалось. Повезло.
— Гражданин, — еще после десятка минут раздумий знакомый голос постового заставил открыть глаза и переключиться на картинку перед собой.
— Уснул. — Показательно протер я глаза.
— Детектив готов вас принять. Следуйте за мной.
Кивнув, я направился за сопровождающим, стараясь смотреть перед собой. Мне все еще тут не нравилось — и к перечню минусов добавились кабинки из пластиковых панелей, за которыми были углы на три-четыре стола, заваленные бумагами. На одном из столов обычно был монитор. Куда реже он был включен, и за ним сидел уставший сотрудник. Еще реже тот печатал что-то, сверяясь с записями. Возможно, в городе почти победили преступность, но бюрократию — никогда.
В один из таких углов привели и меня.
— Я дождусь вас, гражданин, — кивнул мне постовой, оставляя наедине с грузным мужчиной в полосатой рубашке.
В отличие от других мест, тут один стол со стулом был свободен — куда мне и предложили присаживаться, удостоив коротким жестом. Зато на других столах бумаг было сильно больше — и все до одной чистыми сторонами вверх, чтобы не было возможности прочесть.
— Мое имя, — переложил мужчина табличку с надписью «Рольф Уоррен, детектив» на угол моего стола. — Вот бланк, вот ручка. Сверху справа напишите обращение ко мне. Далее — все, что кажется вам важным. Понадобятся еще страницы — вот еще десяток, — переложил он их к табличке.
— Я быстрее бы напечатал, — кивнул я в сторону компьютера.
— Завидую вам, — кивнул тот равнодушно. — Как завершите, скажите мне.
После чего развернулся к монитору и принялся пальцем выцеливать буквы по одной на желтоватой клавиатуре.
Я осторожно вывел первые слова от руки — ощущение, будто разучился. Впрочем, получалось сносно, почерк — вполне разборчивый.
Заняла вся писанина не меньше часа — и дополнительные листы все равно понадобились. Мы очень много чего передали Томми, рассчитывая использовать как подарки — и все они были в списках трофеев после зачистки четвертого радиального. На память я не жаловался, да и ложной скромностью не страдал.
— Я — все, — отодвинулся от стола, словно на экзаменах.
— Час сверхурочных вы мне уже принесли, — поднял детектив левую руку с наручными часами. — Давайте почитаем, —
