обращается к излюбленной теме:
“Вот поехала с Китевой на Кавказ кататься на горных лыжах”. Далее снова воспоминания, размышления, что недостаточно Евгения Ивановича берегла, процитированы его же слова:
“Я не знаю, какая из жён меня угробила”. Видимо, покойному, ценившему покой и комфорт, попадались сплошь активные женщины. Галина Борисовна пишет, что грех было не воспользоваться возможностью съездить на курорт, кто знает, что ждёт впереди. В этих строчках она как бы ищет оправдание себе и тому, что быстро сменила траур на горные спуски. Вспоминает поездку в Грузию с Евгением Ивановичем, как его обхаживали, без него не то. В конце письма примета времени:
“Обстановка в городе и в целом по Грузии неспокойная, недоброжелательная, мечтают о независимости”.
Сохранилась программка Московской консерватории сезона 1981–1982 годов. На сцене Государственный академический симфонический оркестр СССР. Дирижёр – Пааво Берглунд, главный дирижёр Хельсинкской филармонии, Финляндия, солист – народный артист СССР, лауреат Ленинской премии, Герой Социалистического Труда Эмиль Гилельс. В первом отделении исполнили Сибелиуса, во втором – Сен-Санса и Дебюсси.
Прямо на программке, между отпечатанными именами и регалиями музыкантов, рукописные строчки – это переписка Галины Борисовны с дочерью Татьяной. Видимо, у Галины Борисовны не нашлось под рукой другой бумаги для срочной записки в роддом и программка стала доской для обмена посланиями. Татьяна только что родила Галине Борисовне внучку.
Дорогая моя доченька! Какое это счастье – рождение человека. Всё-таки это главное наше предназначение. Не все это понимают вовремя. А ты умница! Как всё обошлось? Плачу от счастья.
Татьяна начала писать ответ под именами Берглунда и Гилельса, но места не хватило, дописала наверху.
Мамуля, привет. Всё ничего. Правда, козюля меня чуть не угробила. Девка родилась с двойной обвивкой пуповиной. Поэтому, хоть закричала и сразу, вид имела не очень уверенный. Я её толком и не рассмотрела, меня тут же увезли в операционную. Сейчас всё нормально. Завтра должны продемонстрировать дитё. Займитесь пока придумыванием имени, поскольку идей плодотворных нет. Если можно, пришли пару-тройку рублей рублями. Няни здесь не подарок.
Строчки про двойной обвив пуповиной кем-то позже зачернены и видны только при внимательном изучении скана.
Слова Галины Борисовны о предназначении содержат какую-то задумчивость, возможно, печаль. Осмелимся предположить, что в юности Галина Борисовна решила ограничиться одним ребёнком, а когда встретила Евгения Ивановича, новых детей не завела. Неизвестно, вняла ли Галина Борисовна просьбе Татьяны подумать над именем для новорождённой, но назвали крошку, как и второго мужа Галины Борисовны, Евгенией.
Среди множества фотоизображений Галины Борисовны выделим три чёрно-белые карточки. На первой кружевная салфетка уголком свисает со стола, на салфетке выложен голый младенец с выразительным личиком, позади листва. Мизансцена наталкивает на ветхозаветную мысль: младенцу уготовано стать жертвенным блюдом на пикнике. На обороте подпись: “Как смешно смотреть на это фото сейчас, по прошествии шестнадцати лет. Лежит какое-то создание с высунутым языком и широко открытыми на всё глазами. Даже не верится, что когда-то была такою”. Вторая фотография запечатлела Галину Борисовну девочкой-подростком, она сидит, улыбаясь, упёршись руками в расставленные колени на лавочке под шляпкой садово-паркового декоративного мухомора. Подпись: “Всё получилось хорошо, кроме меня. Измайловский парк”.
На третьей карточке – 8 “Б” класс, это фотография от 23 января 1947 года. С ареста отца прошло девять лет и пять дней. Ученицы (в послевоенном СССР школы делились на мужские и женские) в свободной одежде, форму ещё не ввели. Галя в первом ряду в тёмной юбке и светлом свитере. Она самая интересная девушка среди двадцати пяти одноклассниц. По крайней мере, так решил фотограф, он поставил её в центр первого ряда. Возможно, Галя специально надела броский свитер, чтобы выделяться, возможно, у неё не было другой одежды. Волосы заплетены в косы, руки опущены вдоль тела и напряжены, мизинец и безымянный палец левой руки поджаты, ноготь указательного пальца правой руки вонзился в большой. Галя смотрит прямо на нас, на её лице выражение… И тут мы понимаем, что нижняя половина лица у Гали отсутствует.
8 “Б” класс. Галя Вавресюк – в первом ряду в центре
Бросившему быстрый взгляд на фотографию может показаться, что у светлого свитера высокое горло, но это не горло, это дыра. Прямо в фотографии на месте нижней половины лица Галины Борисовны прорезана квадратная дырка, резали бритвой или ещё чем острым. Зачем? Недовольство собственной внешностью, не понравилось, как получились губы? Скептичные по отношению к себе подписи на двух предыдущих фото говорят в пользу этой версии. Очень может быть, прооперированный портрет иллюстрирует судьбу Галины Борисовны, и никакие многочисленные её последующие изображения не могут поспорить с ним в выразительности. Здесь и внимание к себе, и неприятие себя. Желание совершенствоваться даже путём резких вмешательств. Через прорезанное отверстие видны и Татры, и Карпаты, и Хибины, и Кавказ, видны байдарки с палатками, санатории с турбазами, мужчины и дети, цветы и платья, принятие себя и отторжение, мантра “папочка обязательно вернётся” и посмертное расследование его судьбы, вечный поиск отца – и вечный покой.
Ксения Константиновна Рунич
Здесь представлены записи, в которых Ксения Константиновна (Ксана) Рунич (1933–2023) рассказывает о своей жизни, родителях, об эвакуации, о масштабных и интимных событиях и переживаниях. Короткие главки составлены из расшифровок интервью, взятых у неё Дмитрием Шохиным и Еленой Мургановой. Желание максимально точно передать интонации рассказчицы продиктовало сохранение особенностей прямой речи, лишь некоторые фразы уточнены без искажения смысла. Исторические и фактические ошибки и неточности сохранены умышленно.
Александр Снегирёв
Папа
Папу звали Рунич Константин Николаевич. В 1917 году окончил кадетский корпус во Владикавказе. Родители жили во Владикавказе. Они были потомственные военные. Как выпускник кадетского корпуса он среди лучших был рекомендован в Николаевское инженерное училище, которое находилось в Михайловском замке. К какому-то июня он должен был явиться в Ропшу под Петербургом. А дальше началась революция. Они как-то растерялись все. В результате мой папа оказался у себя во Владикавказе в 1920 году.
Из личного дела моего прадеда со стороны папы – он был военным. И одно время был генерал-губернатором Одессы. У бабушки моего папы фамилия Яниковская – она полька была; у неё были две дочери: папина мама Вера Константиновна Яниковская и вторая, по-моему, её звали Татьяна – про неё я ничего не нашла. И она писала прошение, что дочери замужем, а мне вообще не на что жить, прошу выделить пенсию.
Константин Рунич
Папа чуть-чуть прихрамывал, мама[19] сказала, у папы был
