с лета по осень на Кикуко охотились все ученицы школ в округе. Чтобы ненароком не сбить восторженных девочек, Кикуко то и дело останавливалась на парковках перед магазинчиками, закусочными или парками и разрешала вдоволь фотографировать «Ла Ви ан Роз». Хотя ненадолго ажиотаж вокруг скутера спал, с недавнего времени его снова начали фотографировать – видимо, в преддверии Рождества людям хотелось найти любовь.
– Вы правда поверили в этот слух? – выпалила Кикуко, на что Хитоми пожала плечами:
– Почему бы и нет? Некоторые в рыбные головешки верят.
Это Кикуко, получается, головешка?
– Все так хорошо сложилось! Я поставила это фото на обои, и уже через три дня мне встретился Мацунага! – Глаза Момоки заблестели. Казалось, она была искренне рада встрече с Кикуко. – Тебе следует верить в себя!
Ага. Как в рыбную головешку.
– Ну что, собираетесь представить его своей семье в сочельник?
Хитоми, кажется, дразнила подвыпившую женщину.
– Собиралась, но Мацунага так страшно занят! Сейчас уехал в Тайвань, вернется только в Рождество к полудню. А на следующий день уедет в Сингапур и останется там до самого Нового года. После этого мы планировали отдохнуть на горячих источниках в Атами или Хаконэ, но пока с этим тоже ничего не ясно.
– А чем господин Мацунага занимается по жизни? – поинтересовалась Марита. Не то чтобы ей было интересно, скорее она сделала это из вежливости: по лицу Момоки было видно, что она ужасно хотела поговорить.
– Он генеральный директор торговой компании. Занимается продажей продуктов питания в Юго-Восточной Азии.
Ответ Момоки прозвучал чересчур торжественно. Всем своим видом она будто бы спрашивала: «Ну что, завидно?» От этого зрелища Кикуко чуть не рассмеялась ей в лицо. Вместо этого подавила улыбку и отпила свой сётю. На этот раз без осечек.
– В этом году ему исполняется пятьдесят, но он выглядит как мой ровесник. Такой ухоженный, точно актер…
Все, что Момока говорила дальше, Кикуко пропускала мимо ушей. Женщина слово за словом рассказывала про господина Мацунага все больше и больше, однако Кикуко только молча кивала в ответ. Точно так же не вникали в ее слова и Марита с Хитоми, просто улыбаясь рассказу.
– Ой! Только я и говорю. Извините.
– Ничего страшного, – махнула рукой Марита, – хорошо, что вы нашли достойного человека.
– Вот-вот, – согласилась Хитоми, – та-ак завидую!
Хотя они отвечали вежливо, было заметно, что слова шли не от чистого сердца. Но Момока, видимо, была слишком пьяна, чтобы обратить на это внимание. С блаженной улыбкой она потягивала виски с водой. Глядя на нее, Кикуко вдруг вспомнила кое-что важное.
– А вы уже посмотрели видео с Тихиро?
– Какое видео?
Момока тут же переменилась в лице. Заметив, как сурово она нахмурилась, Кикуко поняла, что сказала что-то не то.
– В прошлое воскресенье состоялся финальный матч женской лиги по японскому бейсболу, Тихиро принесла «Кира-кира гаока Саншайнс» первое место. Я про видео с игрой…
– Ясно. Его мама записала. Нет, я не смотрела. Не только этот матч, но и остальные тоже.
– Почему?
– Мне кажется, если увижу ее игру, узнаю в ней бывшего мужа. Боюсь возненавидеть. Она и так год за годом все больше на него похожа и лицом, и телосложением. И так же хороша в спорте.
– Но Тихиро не виновата в этом!
Кикуко снова сказала прежде, чем подумать. Слова вырвались сами.
– А ты мне кто, чтобы указывать? – от злости Момока повысила голос в ответ. Но Кикуко, не желая уступать, продолжила:
– Вам я, может, и никто, а Тихиро хорошо знаю! Между прочим, ваша дочь стала капитаном команды и многого добилась в «Саншайнс». Во время прошлого матча команда победила благодаря ее камбэку. Она так старается, а вы даже не замечаете. И еще смеете называть себя ее матерью!
Кикуко вспомнила, как несколько месяцев назад Тихиро махала ей на прощание. Тогда она напомнила цветок подсолнуха. Неужели эту яркую, светлую девочку можно возненавидеть?
Вместо того чтобы огрызнуться в ответ, Момока стиснула зубы. Напряжение между ними нарастало: как бы Кикуко ни хотела оправдать себя, она почувствовала, что перегнула палку. Понимая, что совершила ошибку, Кикуко решила ретироваться первой, и тут…
– Хочу в караоке, – неожиданно обратилась Момока к хозяйке бара.
– Я тоже, – поддакнула Марита, – давай с нами, Кику.
Она попыталась отказаться, однако вступила Хитоми:
– И я с вами!
Женщина разложила на барной стойке микрофоны и сенсорный пульт управления. Атмосферу удалось разрядить.
– Раз уж поем вчетвером, давайте придумаем какое-нибудь правило, чтоб было интересней, – предложила Марита.
– Пусть будут только песни с цветами в названии, – уже вертела в руках пульт Момока. – Только без «сакуры» или «розы»! А то слишком легко.
Кикуко проснулась в десять часов утра.
«Вот черт! Проспала первую смену. Если потороплюсь, успею ко второй!»
В панике она вскочила с кровати, но тут же спохватилась: сегодня четверг, значит, у «Каварадзаки» – выходной. Вздохнув, Кикуко села обратно. Голова побаливала. Она снова выпила лишнего. И снова от нее пахло алкоголем.
«Прямо как полгода назад…»
Это утро началось так же, как утро после встречи с Маритой. Только в этот раз кое-что отличалось: кроме головы болело еще и горло. Но не першило, как при простуде, а хрипело, как после нескольких часов в караоке.
Следуя предложению Мариты, прошлой ночью они решили ограничить выбор песен цветочными названиями. Пели по очереди, определив порядок через «камень, ножницы, бумагу». Кикуко отлично помнила свой плейлист. Аймён – «Бархатцы», Сиина Ринго – «Гвоздика», SEKAI NO OWARI – «Сасанква». Что она пела потом? «Киноко Тейкоку»? Наверное, их трек «До того, как сакура расцветет»? Хотя, нет, они договаривались выбирать песни без сакуры. Значит, «Ночь османтусов». Кикуко была младше остальных на целое поколение, поэтому и ее вкусы в музыке отличались. Марита, Хитоми и Момока пели «Фиалки» группы «Юдзу», «Обещание подсолнухов» авторства Хата Мотохиро, «Белая лилия в день рождения» Фукиямы Масахару, трек DAHLIA группы XJAPAN и песню CHU-LIP певицы Оцука Ай. Правда, кто и какую пел, Кикуко уже не помнила. Единственное воспоминание, отчетливо сохранившееся в памяти, – то, с каким энтузиазмом Хитоми пела старый летний хит группы «Сёунан но Кадзэ», пока остальные подтанцовывали в такт песне.
Вспомнив события прошлой ночи, Кикуко икнула. Изо рта пахло не только перегаром, но и чесноком, – и она тут же вспомнила, с каким аппетитом уплетала миску рамэна и порцию гёдза посреди ночи. Все-таки Момока заказала доставку из «Дотонбори» в бар. Воспоминание о том, как они хором благодарили Момоку за угощение, ярко всплыло перед глазами.
Интересно, когда они разошлись по домам?
