она их тоже любила, а я и не знала.
Но вернемся в то время, когда вокзал еще процветал и для него даже решили сделать навес. С постройкой возникли новые сложности. Это как с ремонтом – одно тянется за другим. Захочешь побелить дом, сразу требуется положить новый пол. Фундамента нет, деревяшки прямо на земле лежат. Быстро сгнивают. Перестелили пол, надо перекладывать печку – давно дымит. А после печки смотришь на ставни, и их тоже надо переделывать, уже рассохлись, до конца не закрываются. Летом еще ничего, всегда прохлада в доме, а зимой студит так, что носки шерстяные даже под одеялом не снимешь.
На базаре после установки навесов решили поменять деревянные столы, на которых раскладывался товар. Старые казались совсем гнилыми под новыми-то сводами. Так что снова пришлось скидываться. И опять все скинулись. Включая Артурчика. Но тут бабушка пришла на базар и лично выбросила весь его товар на улицу – как только ящики подняла? И заявила, что, если еще раз увидит его на базаре, возьмет нож у мясника Володи и лично его, то есть Артурчика, зарежет. За Колю, за донос, за предательство. Этот человек был трусливым, так что покорно стал собирать свой товар и устраиваться рядом с навесом.
Володя был новым мясником, которого все сразу полюбили. Он раскладывал мясо и обращался с ним нежно, бережно. Подружился с покупателями, которые сразу же становились его постоянными клиентами. Что его отличало? Сейчас бы сказали «дополнительные опции», бонусы. Если Володя разделывал мясо, например баранью корейку, он подрубал кости, чтобы хозяйке было удобно ее пожарить и не приходилось махать самой топором. А топор был таким же неизменным атрибутом кухни в селе, как нож или ступка для специй. Если Володя продавал баранью ногу, то зачищал ее от пленок, лишнего жира. Всегда спрашивал, что оставить, что убрать. И отходы – субпродукты – складывал в отдельный кулек. Вдруг понадобится жир для плова или жарки. Вдруг кости для бульона. Или собаке скормить. У Володи были ножи всех размеров, всегда идеально наточенные. И он никогда не отказывался сделать что-то для хозяйки. Порубить на фарш, например. Это входило в стоимость мяса.
Володя орудовал двумя ножами с ловкостью циркача. Мясо превращалось в идеальный фарш для долмы. Или мог разделать курицу, аккуратно отделяя желчь и складывая в отдельный кулек желудок, сердце, печень. Он говорил, что у мяса нет отходов, надо только знать, как их использовать. Впрочем, в селе тоже так считали, иначе почему бульон для больных детей варили исключительно из петуха? Если ребенок заболевал сильно, зарубали самого красивого петуха и в большом казане варили бульон. Бульон годился для лечения простуд, лихорадки и вообще всех болезней. Им же выкармливали молодую мать после родов. Тех женщин, кто страдал нервами, тоже сажали на бульон и хлеб. Остальное считалось вредным. От нервов бульон действительно помогал – он все же имел специфический вкус и запах. И трех дней не проходило, как к страждущей возвращался аппетит. Особенно тянуло на сладкое и жареное. Вообще, на нормальную еду. И на пироги тоже.
Новые прилавки очень подходили и Володе, который всегда был в идеально чистом белом фартуке, и его мясу, тоже всегда идеальному, с какой стороны ни посмотри. А он показывал с разных сторон, чтобы покупатель мог удостовериться: идеально зачищенный кусок, мясо еще вчера смотрело на Володю грустными глазами и дышало ему в лицо. Да что там, некоторые куски еще сегодня на него смотрели!
Володя встал за прилавок так, будто всегда там стоял. А бабушка Белла вдруг растерялась. Она привыкла доставать свои соусы из сумки, Володя же предложил ей выставить их на прилавок, чтобы покупатели видели цвет, могли попробовать, если захочется. Можно выставить красиво, перелить в мисочки на пробу.
Миски. Кстати, как это правильно называется? Пиалы? Маленькие, но глубокие тарелки. Соусницы? Нет, все не то. Миски. Они бывают разных размеров. Для людей и для животных. Мелкие, глубокие, большие и средние. Миска – идеальное название для всех видов тарелок, если что.
– Бабушка Белла, красиво будет! Вот так поставим! – Володя пытался убедить свою соседку по прилавку.
Та наконец выложила на прилавок свою сумку.
– Как покупатели смогут выбрать? – недоумевал Володя.
– Зачем им выбирать? Я сама достану, что им нужно! Можно подумать, они знают!
Бабушка Белла была абсолютно права. Сейчас, когда я уже разбираюсь и в мясе, и в соусах, все равно теряюсь, встречая новые вкусы. И на том европейском рынке, где висят памятные доски уже знакомых нам дам и мясник растягивает курицу, чтобы ее разделать, он же подкладывает мне соус в маленькой баночке, не спрашивая. Комплимент. Попробуйте. Я пробую и умираю от восторга. Потом возвращаюсь за большой бутылкой, прекрасно зная, что никто из домашних этот соус, кроме меня, есть не будет. Он терпкий, сладкий, кислый. Идеальный. Если зажмуриться, я почувствую там сливу, лимон, кардамон. Немного томатов, но сладких. Еще будут прованские травы, но я уже не определю, какие именно. Наверное, смесь. Орегано точно присутствует.
Запах орегано я чувствую везде. Он со мной с детства. В нашем селе эту траву называли душицей или ладанкой. Но ее никогда не использовали для приготовления блюд. Высушенной травой окуривали дома, чтобы отогнать злых духов. Перед рождением ребенка обязательно. Эту же траву вкладывали в мешочки-обереги. Их носили на шее или где придется. Тоже считалось исцеляющим средством. Но сушеный орегано, подсыпанный в мясо или рыбу, тоже работает как оберег. Я кормлю сына, которого не видела полгода, он живет отдельно, – и чувствую, что ему вкусно, что он наедается, что соскучился по моей кухне. Дети смеялись, рассказывая, что запах из нашей квартиры разносится по всем этажам, даже в лифте его слышно. Это счастье. Когда дети слышат запах еды и знают, что он раздается из их дома.
История Саломеи
– Валера, где узбекские помидоры? Куда ты их положил? Я сто раз тебе говорила, что их нужно отдельно держать. Сейчас придет она, что я ей предложу? Скажу, Валера у меня дурак и никак не запомнит, что эти помидоры нужно отдельно класть?
Это был уже московский рыночек. Не самый модный и не самый популярный, но с постоянными покупателями. Анжела, торговавшая фруктами и овощами, опять распекала своего нерадивого помощника. Тот и вправду не отличался особым умом – ему что такие помидоры, что другие, все равно. Валера никакие не любил. Зато любил Анжелу. По-своему, конечно. Как любят
