он сидел перед ней, все прошло.
— Думаю, таково оно и есть, счастье Анан.
Анан радостно улыбнулась. Нисина Рокуро тоже улыбнулся и кивнул. В этот момент убранные под столешницу ноты внезапно скатились на пол и легли Нисине под ноги.
— Ноты?
— Да.
— Чьи?
— Это… Анан.
— Почему ты до сих пор скрывала, что играешь?
— Не выпадало случая рассказать. Признаваться в том, что играешь, нужно возле инструмента — когда садишься играть.
— Завидная уверенность в себе!
— Пожалуй. Правда, перед публикой я исполняю только поздние произведения.
— Я хотел бы послушать.
— Они далеки от твоей любимой объективности.
— Мне все равно. Я хочу послушать.
— Все равно? Жестокие слова. У меня собственная сложившаяся манера исполнения. Во многом не соответствующая канонам. Но, думаю, можно было бы сыграть что-нибудь из Равеля или Дебюсси.
— У кого ты училась?
— Почти все, кого ты знаешь, обучались под присмотром наставников, ну а мне ни один не пришелся по душе, и я оставила это дело. После занималась по грамзаписям и книгам.
— Почему не стала профессиональной пианисткой?
— Может, еще стану!
Анан все говорила. Влюбленную женщину в присутствии любимого переполняет радость.
— Если ты сейчас свободен, могу тебе сыграть.
— Где?
Анан улыбнулась и, ничего не ответив, потянула через соломинку холодный напиток.
В танцевальной студии пока еще царила тишина. До начала классов оставалось около часа. А уроков фортепиано в этом месяце не было.
Получив у дежурного на входе ключ от инструмента, Анан тихонько откинула крышку облупившегося пианино.
«Отражения в воде»[78] совершенно прозрачны и легки. Будто сбегающие капли росы: возникает желание прикоснуться к звукам.
— Анан, ты невероятна!
Когда она закончила играть, Нисина Рокуро приблизился к ней со спины.
— Мне и самой кажется, что получилось неплохо, но чужая похвала особенно приятна!
Щеки полуобернувшейся Анан пылали.
— Анан, — Нисина Рокуро двумя руками обнял ее за плечи.
Анан на какое-то время словно опьянела. Но все же возвратилась к Намбаре Сугико. До открытия студии оставалось совсем немного времени. Они вышли на улицу. Договорились встретиться в шесть и разошлись. Местом встречи выбрали кафе на том же углу, где расстались. Никому из них не хотелось постоянно встречаться в одном и том же месте. Нисине Рокуро докучало излишнее внимание окружающих.
Что же до Анан, то она всегда была открыта новым ощущениям и всегда искала их. Установленное место. Время. День недели. Все это банальная, тоскливая рутина.
Намбара Сугико скорым шагом дошла до «Калевалы», забрала вещи (Хораи Кадзуко в кафе не оказалось) и вернулась в студию. В конце мая должен был пройти конкурс по танго. Она собиралась участвовать, поэтому подготовила костюм. Прибрав коробку, она переобулась: начиналась тренировка с партнером. Место Намбары уже заняла Акабанэ-сэнсэй. На следующие пять дней она отменила все занятия. Три-четыре группки учеников, пришедших потанцевать, самостоятельно занимались в углу зала. Сначала они с партнером пару раз станцевали квикстеп, затем, дав отдых ногам, перешли к постановочному номеру. Репетировали до половины шестого. И все это время Анан было не слышно и не видно.
— Анан, о чем ты вообще думаешь? — спросил, в конце концов, Нисина Рокуро. Им двигало не сомнение, не любопытство и даже не стремление выяснить правду об этой женщине. Он просто хотел понять.
— О чем думает Анан? О тебе. И не просто «думает», а «думает неустанно».
Так оно и было: Анан говорила правду. Вот только Намбара Сугико, несомненно, оставалась при этом лишь сторонним наблюдателем. А Нисина воспринимал Анан и Намбару как единое целое.
— Анан, а что ты скажешь, если я разведусь и предложу тебе выйти за меня?
Нисина Рокуро никогда бы на подобное не отважился. Он задал столь необычный для себя вопрос, поскольку видел в нем средство лучше узнать Анан. И Намбара Сугико прекрасно это понимала. Но Анан ответила:
— Скажу, что счастлива!
— Выходит, ты лукавила, когда уверяла, что никогда замуж не выйдешь?
— Просто не думала, что чувство к тебе окажется настолько сильным. Мне впервые в жизни посчастливилось найти любимого человека.
— Как же ты относишься к той женщине, с которой я связан, к моей жене?
— Если нам доведется когда-нибудь повстречаться с ней, наверное, почувствую ревность. Возможно, ненависть. Но сейчас думаю только о том, что твоя жена — счастливая женщина.
— Счастливая? Несмотря на то, что я ее не люблю?
— Но ведь она наверняка думает, что любима.
— Я стараюсь быть ей хорошим мужем. Приходится обманывать. Выискивать обходные пути. Иначе никак. Неприятно, конечно. Впрочем, все эти муки сполна окупаются той радостью, которую дарит Анан.
— Значит, Анан — самая счастливая из всех.
Анан повторила эти слова дважды. Чем доставила Нисине огромное удовольствие. Она крепко прижалась щекой к его щеке.
Анан, почему же ты не попросишь Нисину Рокуро жениться на тебе? Не можешь. Намбара Сугико. Да, Намбара Сугико замуж за него вовсе не стремится. Повседневные ритуалы, проявления любви, превратившейся в привычку. Все это скучно и вскорости обязательно приестся. Более того. Придется умерить свои чувства. Поиск компромиссов — что может быть отвратительнее? Намбара Сугико считает, что большинство женщин на земле несчастно, и смеется над ними. Точно так же относится она к жене Нисины. Ах да, еще есть Хораи Кадзуко. Интересно, как там у нее складываются отношения с мужем?..
Намбара Сугико, не сдержавшись, расплылась в улыбке.
— Анан, я должен тебе откровенно признаться.
— В чем же?
— Речь о Хораи Кадзуко. Между нами ничего нет. Было, очень давно, всего раз. Я тогда страшно напился. Но это все.
Анан была поражена. Для Намбары Сугико услышанное новостью не стало. Она заставила Анан кивнуть.
— Мои слова ничего не меняют. Но я хотел тебе рассказать.
Нисину Рокуро настораживала чересчур тесная дружба между Хораи Кадзуко и Анан (в действительности — Намбарой Сугико), ему не давала покоя мысль о том, что Хораи сама обо всем расскажет Анан. Именно поэтому он поведал без утайки даже о том вечере, когда Хораи влепила ему пощечину. Намбара Сугико сочла поведение Нисины забавным. О Хораи она подумала с легким презрением. А взгляд Анан сиял.
— Какое счастье! Конечно, лучше обо всем открыто говорить друг другу, моя любовь от этого ничуть не ослабнет.
— Анан, а что ты думаешь о госпоже Хораи?
— Для меня она просто привлекательная женщина. Хотя ее страсть приукрашивать факты ставит порой в тупик. Мне не слишком приятно, что вы с ней настолько близки. Но это объяснимо, поэтому всегда можно сказать себе: Анан, не забывай, что он повстречался с этой женщиной задолго до того, как
