консьержем – милой француженкой лет двадцати на вид. Дает нам карту с внушительным списком развлечений, зафиналенным caribian zoo[1] и adult entertainment[2].
Рассказав обо всех фантастических возможностях этого куска коралла, который умудрились еще и попилить французы с голландцами, девушка почему-то не стала рассказывать про зоопарк и развлечения для взрослых, на которые я не то чтобы возлагал надежды, но интересовался из антропологических соображений, разумеется.
– Excuse me and what about the zoo?
– It’s not worth seeing. Two old turtles[3].
Француженка посмотрела на возвращающуюся жену и, не дожидаясь моего вопроса про последний пункт программы, дала исчерпывающую рекомендацию:
– Absolutely the same personnel works in the adult entertainment[4].
Художественное
Подруга-москвичка пару лет назад выпила лишнего и решила, что хочет жить в Питере. Душа какая-то чего-то там потребовала. И немедленно. У москвичек так всегда. Причем я четко спросил – мужик? Она – нет. Говорит – душа. Я долго отговаривал и предупреждал, что хорошо себя чувствуют в психиатрической лечебнице лишь те, кто в ней родился. Уперлась. Вот возвращается. Я поднял злорадство до пятого уровня и съязвил: «А шо так?»
«Да ваш Питер… Ну это как роман с художником. Сначала все круто: искусство, мольберты, духовность, а потом вдруг понимаешь, что живешь в каком-то сарае, именуемом мастерской, дышишь красками, и куча голых баб придурошных вокруг все время твоим мужиком восхищаются. А, да, забыла, мелочь, но все-таки: картины при этом не продаются».
Образование
Только вчера говорили о высоком уровне общей эрудиции в СССР.
Прохожу сейчас границу. Тетушка в очках, надетых на лицо учительницы биологии, которая одновременно завуч, интересуется:
– Цель поездки?
Мне, как всегда, неймется.
– Тунеядство.
Сняла маску завуча, осталась в биологии, то есть чуть меньше диктатуры, чуть больше снисходительности.
Ну а я улыбаюсь, как будто все тычинки с пестиками выучил.
Сопроводила штамп бесценным:
– Тоже мне Бродский, проходите.
На дне, или Добро пожаловать, месье Цыпкин
Заселяюсь в отель. На ресепшен обычный допрос, производимый француженкой скорее преклонного, чем непреклонного возраста:
– Чего приехали?
Я поправил корону и сообщил:
– Книжку презентую.
– Вы же русский?
– Ну да.
Скептический взгляд:
– О чем книга?
– Комедии об отношениях мужчин и женщин.
На меня посмотрели, как будто я подал заявку на «Мистер Олимпия».
– Неожиданно… Очень неожиданно… Хотя после английских шеф-поваров меня уже ничто не удивляет.
Оплачено
На приеме в «Англетере» разжился новой историей от питерской богемы.
Приятель попросил жену сдать в химчистку пиджак. Этот растяпа оставил в кармане наполовину полную пачку презервативов и сто тысяч рублей (нежданный приход), сумму для него чувствительную и, главное, – незамеченную финженконтролем. Ну бестолочь он. Что возьмешь.
Весь день как на иголках. По двум поводам одновременно. К вечеру начал глаз дергаться.
По возвращении домой жена его умиротворила.
– Пиджак сдала.
Перестал жевать.
– Карманы проверила.
Перестал дышать.
– Вроде, в них ничего (пауза, взгляд с улыбкой) не было?
– Нет.
Жаба внутри подала голос, но разумно заткнулась.
– Ну и хорошо.
За все нужно платить.
The iron balls[5]
Товарищ, наслушавшись о кризисе на рынке недвижимости, возомнил себя Баффетом, решил вскрыть паркет, достать зеленый кэш и купить квартиру на Никитской, пока дешево. Нашел. Пришел. Начал душить хозяев – интеллигентную московскую семью, попавшую в ситуацию. Натянул равнодушно-беспощадное выражение лица, но глубоко внутри своего еврейского сознания определился. Хороша квартирка. Ох, хороша!!!
– У вас цена стоит 40 миллионов.
– Да.
– Я готов за 38.
– Мы не торгуемся.
– Ок, я позвоню через неделю, и это будет 36.
– Вы позвоните через неделю, и это будет 41.
Мягко и доброжелательно сбрила спесь с моего друга хозяйка мужа и квартиры.
Охреневший, по-другому не скажешь, покупатель так просто решил не сдаваться. Вежливо откланялся.
Позвонил РОВНО через 168 часов.
– Хорошо, 39.
– 41.
– До свидания.
– До свидания.
Он купил ее за 42,5.
Вот обмыли конец ремонта.
Хорошо, что я уже буду старый.
Постправда
Рейс из Таиланда. Прилетел, стою на паспортный контроль. Два центра шума. 100500 детей и один пьяный детина в шортах и зимней куртке, которого пытается усмирить жена, но это – что танку скалкой мешать. Гражданину до всех есть дело, ибо он в совершеннейший фарш.
На мое несчастье, громила в параллельной очереди. Говорит (ну, точнее, барахтается языком) без умолку. Наконец притих. Перед ним мамаша успокаивает парнишку лет четырех-пяти.
– Ну не плачь, сейчас папу увидим, папа ждет.
– Не хочу домой… ы-ы-ыыы…
– Ну мы опять скоро поедем!
– А почему дядя Коля с нами домой не поехал?.. Ы-ы-ыыы…
Мамаша неловко замолкла. Может, просто ответ искала, но детина шанса не упустил:
– А потому что дядя Коля папе бы не понравился… Бугага… Дядя Коля – он для Таиланда…
И залился хохотом под тычки своей жены и вспыхнувшее лицо мамаши.
– Как вам не стыдно! Это муж моей подруги! Они там остались!
Она начала зачем-то оправдываться, и всё перешло уже в неподконтрольный гротеск.
Мужик говорил, заплетаясь, перемежая смех с бульканьем и прочим алкотюнингом:
– Муж подруги… Бугага… Это же так удобно… Ну что ты меня затыкаешь? – Он перевел подобие взгляда на жену. – Я что, дядей Колей никогда не был, что ли? У каждой девушки в Таиланде должен быть свой дядя Коля, вот поэтому ты без меня туда и не ездишь… Бугага… Да ладно, шучу я. Пошутить уже нельзя. Дядя Коля, жду тебя у моря… ла-ла-ла.
Зал рухнул. Дети зарыдали все. А девушка, судя по цвету лица и несчастным глазам, была абсолютно чиста перед браком и совестью, но кого это волнует в эру постправды?
Родители – такие родители
Море. Плюс двадцать шесть. Рядом шведская семья.
Вот сейчас все закончили смеяться. Шведская семья, шведская стенка и шведский стол – это исключительно российские понятия. Скандинавы знать про них не знают.
Итак, обычная шведская семья на соседних лежаках. Папа, мама, дочка, сын. Все блондины, всем сразу хочется дать щит и двуручный топор. Как большому знатоку шведского языка мне неймется произвести впечатление. Обожаю этот момент. Нет, ну, когда шведы узнают, что я из России, у них на лицах выражение такого изумления, как будто их барсук в лесу спросил, что там в новом Шерлоке, а то он еще не посмотрел. Разболтались. Родители в счастье, говорят, впервые здесь, но надо детей на море возить, вот они и поехали, потому что детям очень нравится в тепле.
Сын (12 лет) сидит с постным лицом. Даже на говорящего барсука не реагирует. Потом его уже отдельно спросил, чего рожа такая кислая.
