отходила. Я не верила в свободу слова и гласность, как и бабушка.
Все чаще стали поговаривать про НЛО. К моим кошмарам добавился еще страх, что меня заберут на опыты инопланетяне. Я стала бояться открытых форточек и всяких явлений на небе, везде мне мерещились летающие тарелки. Считалось, что даже увидеть тарелку смертельно опасно, а мне казалось, что я видела их в небе регулярно.
Появились видеосалоны. У нас такой организовался возле Универсама, рядом с которым жила Маринка Белкина. В одной из подсобных комнат, где раньше, наверное, располагалась кладовка, поставили видеомагнитофон, телевизор и штук двадцать стульев разного происхождения. А на двери повесили на листочке в файле надпись «Видеосалон». Мы с родителями тут же пошли оценить новое развлечение, и первым нашим фильмом стал «Чужой». В принципе, после просмотра этого фильма, бабушкины прогнозы о том, что я закончу свои дни в психушке, стали, как никогда, близки к осуществлению. Я закрывала глаза и видела коконы, из которых с хлюпаньем вылуплялись монстры. Но все равно при слове «видик» мое сердце заходилось в сладком предвкушении.
Несмотря на то, что Америка, вроде как, являлась для нас теперь не только не врагом, а чем-то наподобие старшего заграничного друга, все активно готовились к ядерной войне, видимо, по привычке. С первого по четвертый класс мы шили ватно-марлевые повязки, собирали аптечку, в которую входил йод, учились забивать мокрой ватой пространство между окон. Повязку я особенно тщательно подписала, представив, что мне на ОБЖ выдадут не мою, и там окажутся чужие сопли.
Один раз нам выдали на весь класс один настоящий противогаз. Показали, как он устроен, и дали некоторым желающим пробежать в нем вокруг школы. Я в эти желающие не вошла, так как опять же боялась чужих соплей.
С замиранием сердца я ждала ядерную войну, гриб в небе, люди превращаются в пыль, и потом – ядерная зима на миллионы лет. Я представляла обычных людей, их домашних животных, младенцев, бабушек и дедушек, все предметы их привычного быта, растения в горшках, книги, детские игрушки, мебель, как все это превращается в прах, горит заживо. Что они будут чувствовать, когда поймут, что это их последняя минута? Или не успеют? Эти мысли всякий раз обрушивались на меня, чуть только в моих руках оказывалась ватно-марлевая с моей фамилией.
В Перестройку бабушкино любимое пожелание: «Ни дна тебе, ни покрышки» похоже настигло не только меня и родителей, но и всю страну. Нас всех словно оторвало от берега и несло в открытый океан на разваливающемся на ходу плоту. И никто понятия не имел куда мы, в итоге, причалим.
Водка
В восемь лет я впервые попробовала водку.
Получилось все как-то случайно. Брат дедушки Якова Боря позвал нашу семью на свой юбилей. С началом Перестройки Боря занялся бизнесом и начал стремительно богатеть. Мы еще не видели новую квартиру, куда нас пригласили, и очень волновались. Понятно, что мы бедные родственники, но не хотелось совсем уж выделяться.
Бабушка, кстати, долго обдумывала принять ли нам это приглашение и по другим причинам.
К Боре бабушка с некоторых пор относилась не однозначно. Лет десять назад он неожиданно бросил свою жену Агнессу и женился на совсем молодой женщине. Агнесса не перенесла удара в спину от любимого мужа и умерла. Бабушка, которая не понаслышке знала все об ударах в спину от любимого мужа, прекратила всякое общение с Борей, однако письма и посылки от дедушки Якова вынудили бабушку пойти на перемирие.
Выбор нарядов для праздника у нас традиционно не велик. У папы – единственный серый костюм и на работу, и в гости, и на собственную свадьбу. У мамы сложнее – две блузки и серая юбка. Какую блузку надеть, розовую с рюшками или голубую в белый горошек? Мама пытается вовлечь в выбор блузки папу, но он безразличен к мишуре и показухе, и она, после многочисленных сомнений, в одиночку останавливается на розовой. У меня – единственное китайское платье, как у всех девочек с пышной юбкой и вышивкой. Но сегодня, в свете похода к настоящим богатым, оно мне почему-то впервые не нравится. И только у бабушки в шкафу – платья рядами. Их присылает из Канады Соня, жена брата, с которой бабушка вместе спасалась в войну от фашистов. Но бабушка скрывает от нас свои платья за закрытой дверью комнаты и закрытой на замок дверью шкафа и всегда говорит, что надеть ей, в любом случае, как и нам, нечего.
И вот мы торжественно одеты, вымыты, едем в метро и погружаемся в тяжелые размышления: «Как там живут эти богатые? Как одеваются? Не будут ли нас там стыдиться? Позвали ведь, явно, из жалости».
Квартира, даже с учетом всех ожиданий, потрясла нас убранством, там лежала на полу плитка, вместо линолеума, на стенах не было привычных ковров, и обои были с отливом, блестящие, как будто даже не бумажные. И еще меня поразил огромный кожаный диван бежевого цвета и кожаные кресла. А кровать, где Боря спал со своей молодой женой, занимала полкомнаты. Но, конечно, больше всего меня впечатлил стол. Такого изобилия я еще никогда не видела. К еде я была довольно безразлична, и к тому же, не ела большинство продуктов, а пробовать новое боялась, вдруг вырвет при всех. Однако, любопытство победило, хотелось узнать, что едят такие богатые, как дедушка Боря. Я ухватила куриную ногу-гриль. Обычную курицу я пробовала и до этого. Вкус этой птицы-гриль показался мне странным, как будто резиновым. Словно у настоящей еды не может быть такого вкуса. Но я все доела.
Меня тут же взяла в оборот дочка Бори, моя сверстница Дарина.
– Пойдем, посмотрим видик, – позвала она.
– Пойдем, – согласилась я.
Мы стали смотреть фильм с Жаном Клодом Ван Дамом. Там в основном показывали одни драки, но попалась и пара поцелуев.
«Повезло, – думала я. – Как удачно пришли». В моей голове коллекция видеофильмов подлежала четкому учету. В классе мы хвастались, какие фильмы смотрели. Кто больше смотрел, тот круче. Фильм закончился, я предложила посмотреть еще один, но Дарина выдвинула идею поинтереснее.
– Давай, заменим взрослым водку на воду, посмотрим, заметят ли они, – предложила она.
– Круто, давай! – одобрила я.
Мы осторожно просочились в гостиную, чтобы никто ничего не заподозрил. Но, похоже, за нами никто особо не следил. Взрослые за полтора часа
