чтобы проломить несчастной женщине голову. Вероятность каждого из событий, приведших к роковому падению, была достаточно низкой, а их совпадение давало совсем уж ничтожную цифру, но кто мы такие, чтобы знать, что с нами случится в ближайшую минуту?
О судьбе жены Макс размышлял еще очень долго. Он работал аналитиком в страховом бизнесе, который весь построен на вероятности. Математик по образованию, Макс прокручивал тот день Сильвии минуту за минутой и каждый раз понимал, что случившееся – античудо. Камеры показали, что она даже остановилась завязать шнурок. Эти несколько секунд в итоге и оказались решающими для свидания Сильвии с судьбой в точное время и в точном месте.
Сильвия в тот день спешила на спорт, после которого в ее графике стояла важная встреча. Как мы уже знаем, ее идеальному физическому состоянию позавидовал бы любой космонавт. Спорт и здоровое питание, минимум стресса и недосыпа, регулярные медицинские чекапы, нанороботы, постоянно курсирующие по телу и собирающие информацию о зарождающихся проблемах, криокамеры, дорогостоящие сеансы озоновой молекулярной терапии и даже несколько суборбитальных полетов в недавно изобретенной гравитационной капсуле – индекс страхования здоровья у Сильвии был на уровне 2, что соответствовало 23–28 годам, и это не единственный бонус от Eternal Life Global Insurance. И тут – кактус.
Конечно, Сильвия попала в лучший госпиталь, но врачи сразу сказали Максу, что шансов практически нет. Он горько усмехнулся, отметив, что и у падения цветка шансы минимальные – и все-таки он свалился, – на что врач с такой же горькой улыбкой констатировала, что, к сожалению, на его памяти Случай почему-то чаще всего играет за смерть, а не за жизнь.
Через неделю Макс подписал бумаги об отключении его самого любимого человека во Вселенной от аппарата жизнеобеспечения.
Дочь Лия согласилась.
Тем более именно такую волю заранее прописала сама Сильвия. Никаких вегетативных состояний. Никаких робких надежд на будущее развитие медицины. Она была слишком живая при жизни, чтобы продолжать существовать практически мертвой. Лия училась на другом берегу Атлантики, приезжала редко, в основном ходила с ним на прогулки в метавселенные, но Максу всегда казались эти симуляторы реальности убийственно холодными и лишенными всего человеческого. Он регулярно пропускал встречи с дочерью, от чего она и сама стала отдаляться. Макс понимал, что добром это не кончится, поэтому прилетел к Лии на сентябрьские праздники и постарался объяснить: ему нужно держать ее за реальную руку, как в детстве, а не за руку, нарисованную нейросетью. Она вроде как даже поняла, обняла отца и сказала, что ему пора найти новые отношения. И еще заметила, что раз мама сделала их достаточно богатыми людьми своим завещанием, то ему необходимо взять наконец первый за долгое время отпуск.
– И где ты мне предлагаешь их найти – эти отношения? – усомнился отец. – Мне шестьдесят шесть, работаю я обычно из дома, в метавселенные хожу только ради тебя, ну не в Дрим же аватар повесить и ждать. Этот олдскул для наивных, трепетных малолеток.
– Ну, знаешь, я там каких только дедов не видела, так что малолетка по сравнению с ними – ты. И потом, почему наивных? Да, они верят в то, что наше тело нам может всё подсказать.
– А ты-то что там делаешь?! – по-отцовски отреагировал Макс.
– А я что, не человек?! Иногда захаживаю, проверяю, – допивая вино и как будто оправдываясь за такой же бокал в свои четырнадцать, пробурчала Лия.
– Тебе не хватает Романа? И как он смотрит на то, что ты в нем не уверена?
– Мы договорились, что он тоже иногда себе это позволяет. Нет, ну мало ли где-то ходит по Земле наш идеальный мэтч. Мне бы хотелось бы просто увидеть, с кем у меня будет 90.
– А сколько у тебя с Романом, проверяла?
– Конечно!
– Конечно… вот вы идиоты. Ты разве не чувствуешь, твой ли он человек? Просто своим сердцем.
– Пап, так я и подключаю нейросеть к моему сердцу, и она считывает все мои реакции. То есть я тоже по идее выбираю сердцем, но просто пытаюсь его расслышать лучше. Короче, по Роману у меня 62.
– А у него по тебе?
– 78.
– Он знает?
– Знает.
– И что, он находил кого-то в Дриме, на кого у него цифра выше?
– Один раз.
– Связался?
– Нет.
– А ты находила?
– Да, 84.
– Ого! Связалась?
– Он не ответил.
– Хорошо, что мы с мамой так и не решились навесить на себя датчики, чтобы по чертову аватару и нашей реакции на него понять, любим ли мы друг друга.
– Пап, ну прежде всего это работает до личного знакомства. И потом это не про любовь, а скорее про склонность к любви к конкретному человеку. Твое подсознание, глядя на аватар другой женщины, что-то там понимает, и поэтому твое сердце и голова реагируют. Ты же помнишь, что Дрим сделали на базе детектора лжи, которому чуть ли не сто лет.
– Помню. Лия, ты слышала, что недавно случилось с парой, у которых совпадение 83 на 91?
– Что?
– Он ее убил.
– А любовь никогда не исключала таких радикальных проявлений. Ну повесь аватар в Дрим, ну ради меня? Ну пожалуйста! Поверь, это лучший способ занять вечер. Помнишь, когда я была маленькая, сколько раз ты обещал со мной поиграть и обманывал?! Вот – расплата.
Лия моментально превратилась в девочку, которой Макс никогда не отказывал.
– Хорошо-хорошо, – улыбнулся Макс. – Что я должен сделать?
– Просто просканировать лицо в 3D, у меня гдето валяется сканер, сейчас найду. И выложить в Дрим. Вот и всё. Хочешь, прямо сейчас всё сделаем? У меня, как ты понимаешь, полный набор, и не один. Я тоже подключусь.
Лия принесла сканер для лица и пять прикрепляющихся на разные участка тела датчиков. Она быстро отсканировала лицо отца, завела аккаунт в Дриме, загрузила туда аватар, а затем прилепила датчики отцу на виски, на заднюю часть шеи, на грудь и на спину в районе сердца.
– Ну что, Хьюстон, пойдем искать проблемы. Давай проверим хотя бы вот на этой мечте Набокова. – Лия выбрала субтильную, короткостриженую, предельно молоденькую девушку с прохладным, каким-то туманным взглядом.
На экране появилось 18.
– Папа, ты феномен, женоненавистник и мизантроп. У меня ни на кого не было ниже 32.
– Она ребенок. Я даже не могу воспринимать ее как женщину.
– Подсознанию плевать на общественные нормы морали.
– Нормальному подсознанию не плевать.
– Мне даже интересно, что будет, если проверить тебя на мужчине.
– Вот только давай ты не будешь на старости моих лет проверять, а не гей ли я. Можно,
