я умру в счастливой иллюзии собственной обычности и нормальности?
– Пап, это дискриминация. Считай, я ничего не слышала.
Лия выбрала скандинавского красавца, на которого у нее самой высветилось 54, но папа оставался стабилен – 19.
– Ну, то есть для тебя эта Лолита и этот швед на одном уровне? Кстати, швед на пункт выше. Вопросики, папочка, вопросики!
– Я же говорю, мое подсознание понимает, какого я пола и сколько мне лет.
– О’кей! Давай возьмем что-то, морально устраивающее твое подсознание. Вот прелестная тетушка, маминого возраста, судя по аватару. Та-дам! Вот, сразу другое дело. 36.
– Женюсь! Прямо сейчас. 36 – это же просто нас Господь свел.
Они стали проверять женщину за женщиной, но числа редко переползали за 50. 65 приложение выдало лишь один раз, и Лия даже заставила папу послать запрос, который включал только числа реакции. В Дриме вообще не заполнялось более никаких данных: ни возраста, ни имени, ни места проживания. Аватар и индекс реакции, которую по твоему желанию может увидеть объект интереса.
– Она не ответит, вот увидишь, – пожал плечами Макс.
– Пап, надо надеяться на лучшее. Ты у меня вон какой красавчик.
– Ты же сама говорила, Дрим – не про красоту.
– Мне кажется, это лукавство. Уверена, подсознанию тоже хочется смотреть на правильные черты лица.
– Лия, возможно, у нашего сознания и подсознания разные понятия о правильности черт лица. Раздался сигнал входящего сообщения. Лия подпрыгнула на диване.
– Пап, она ответила!! Хотя нет. Стой, это не она! Запрос от кого-то, – Лия открыла сообщение, и они оба застыли. Макс перечитал сообщение и тихо спросил:
– Лия, а ошибки у системы бывают? Пытавшаяся прийти в себя Лия с сомнением покачала головой:
– Говорят, что нет… я первый раз вижу такое число. 98. Папа, ты понимаешь, что за всю историю Дрима такая реакция выпадала раз тридцать из десятков миллионов! Срочно проверь себя на нее. Интересно… ничем не примечательное лицо. Сколько ей? На вид между мамой и тобой. Ну давай, жми «измерить». Я сейчас взорвусь от любопытства.
– Не хочу, – с какой-то озлобленностью и страхом ответил Макс.
– Почему?!
– Потому что я хочу жить с мыслью, что мама была самой большой любовью моей жизни. И я хочу умереть с этой же мыслью.
– Эту мысль никто не обсуждает. Но тебя сожрет любопытство. Пап, ты все равно рано или поздно проверишь. Лучше сейчас. При мне. Поверь. Жми!
Макс посмотрел в ночное небо, пытавшееся пролезть в комнату через незакрытые шторы. Лии показалось, что он даже кому-то улыбнулся там, в облаках, – и навел стрелку на «измерить».
Секунда показалась столетием и принесла в душу Макса спокойствие – 49.
– Понятно, Бог запил и перепутал половинки, – отреагировала Лия.
– Ну почему сразу запил? Просто решил разнообразить свою скучную жизнь. Теперь мы нервничаем, а он веселится. Ну что, ты довольна? Могу снимать датчики?
– Пап, а ты не хочешь с ней увидеться?
– Зачем? 49 же.
– Ты еще час назад уверял, что весь этот Дрим – полная ерунда. Пап, ты пойми, тут что-то необычное. А вдруг твое подсознание просто поставило блок на всех, а если вы встретитесь в реальности, то что-то включится.
– А если я не хочу, чтобы включалось? – достаточно резко ответил Макс.
– Пап, ты легко проживешь еще тридцать лет. Тридцать лет одиночества? Точно этого хочешь? Пожалуйста, встреться с ней. Хотя бы просто из милосердия, ты же представляешь, что с ней сейчас творится?! Я бы с ума сошла. Ты просто не имеешь права с ней не встретиться.
– Имею. Но насчет милосердия я с тобой согласен. Хотя, скажу прямо, мне тоже, конечно, интересно, кто она и что это ее так рвануло. Забавно, я первый день в Дриме, и сразу – на тебе, поворот. Хорошо, интересно, где она живет?
Макс написал ответ – и через неделю уже летел на первое свидание с Рудой. Она оказалась австралийкой, живущей в Пекине, и они оба решили, что нужно встретиться посередине между Лондоном, в котором Макс гостил у дочери, и домом Руды. Выбрали Дели. К тому же столица мира в 2085 году находилась именно там, и город наполнился культурными событиями. Максу нравилось ездить по назначенным центрами мира мегаполисам, тем более периодически жребий выпадал даже не столичным городам. В каждом он пил исключительно местный алкоголь и называл это экскурсией. В Новосибирске все чуть не закончилось печально, но слово хреновуха Макс запомнил надолго.
Оказалось, что Руде пятьдесят три. Максу она понравилась: теплая, с небольшой чертовщинкой во взгляде, ростом чуть пониже Макса, с идеально уложенными каштановыми волосами и ямочкой на правой щеке. Макс не заметил, как ему стало легко и интересно одновременно.
Болтовня. Узнавание друг друга. Он так давно не окунался в очарование первого свидания. И вдруг он заметил, что почти целый час не думал о Сильвии. Руда то ли из-за природного такта, то ли по наитию ничего не спрашивала про нее после того, как Макс сам сказал, что год назад потерял жену из-за несчастного случая.
Час. 60 минут, свободных от воспоминаний. А потом прошел еще час, и еще. Макс сознался себе, что она ему нравится. Нравится гораздо больше, чем, возможно, он сам того хотел. Он как будто руками удерживал чувство, захватывающее его. И предложил ей на следующий день пойти гулять по Дели, насколько это возможно здесь. А чтобы не устраивать это упражнение с согласием регулярно, просто оплатил номер Руды на неделю вперед и предложил каждое утро встречаться за завтраком.
– Если тебя нет на завтраке, значит, ты все-таки решила, что я слишком старый для тебя?
– Как благородно. Ну что ж, я не против незапланированных каникул. Но… один вопрос.
– Любой.
Руда хитро улыбнулась и спросила:
– Сколько у тебя было в Дриме на меня?
– Да не поверишь – 49! – быстро ответил Макс и моментально смутился, но Руда его успокоила.
– Не волнуйся, меня скорее интересует, какое число сейчас, и… судя по твоим широким жестам… либо оно выросло, либо Дриму верить нельзя. Хотя я, если честно, совершенно не ожидала, что именно на тебя у меня будет 98. Не обижайся, но чисто внешне ты абсолютно не герой моего романа. Просто я впервые зашла в Дрим, и ты мне выпал в ленту чуть ли не вторым. Как догадываешься, когда я увидела 98, а потом узнала, что таких цифр практически не бывает, мне стало дико любопытно, что происходит. А если я должна убить тебя, как в той идеальной паре?
– Ты тоже про них
