и ее ценность. Совсем как с женщинами, – хохотнув над своей же шуткой, господин Масаюки вдруг опомнился: – Ой, ну, то есть к мужчинам это тоже относится. А вы, госпожа Марита, и подавно – неизменно прекрасны!
– Все в порядке. Не беспокойтесь, – натянуто улыбнулась та в ответ и перевела тему: – В таком случае какой сорт посоветуете собрать сегодня?
– Из всех сортов позднее всего цветет бобовая мимоза, так что я хотел бы порекомендовать именно ее. Пойдемте, пойдемте.
Как и сказал господин Масаюки, листья бобовой мимозы (точнее, бобовой акации), походили на бобы. Однако форма и оттенок цветов были очень похожи на бутоны серебристой мимозы. И Марита, и Хага уже не впервые имели дело со сбором мимозы, поэтому работали по одному, тогда как Кикуко пришлось учиться на ходу у господина Масаюки.
Задача была простой: затянуть поуже специальные перчатки и садовыми ножницами срезать ветви, но она все равно ужасно нервничала. Кроме того, каждый раз, когда дело доходило до верхних ветвей, приходилось подниматься по стремянке, отчего Кикуко волновалась еще больше. Высоту она недолюбливала, пусть до земли и был лишь метр. Однако сказать об этом господину Масаюки казалось неловко, поэтому терпела из последних сил.
Почти все бутоны на собранных веточках пока были закрыты. Чтобы ускорить цветение закрытых бутонов, их помещают в паровую теплицу. Таким же способом перед продажей обрабатываются ветви сакуры, персика, умэ и спиреи Тунберга; меняется только влажность и температура, которые подбираются под разные сорта и состояние ветвей. Обработка паром – сложный и трудоемкий процесс, однако именно она гарантирует доставку товара в лучшем состоянии.
Солнце светило настолько тепло и ярко, что было трудно поверить, что на дворе февраль. Кикуко то и дело вытирала стекающий по лбу пот полотенцем, заранее обмотанным вокруг шеи. Вдобавок ко всему мимо ее лица уже несколько раз пролетали пчелы, и каждый раз Кикуко пугалась так, что чуть не падала со стремянки. В какой-то момент она даже начала жалеть, что согласилась поехать. Но несмотря ни на что, чем больше сосредотачивалась на срезании веток, тем больше чувствовала удовольствие от работы. А может, она просто устала настолько, что мозг пытался найти развлечение хотя бы в этом.
– Для новичка ты отлично справляешься! – похвалил ее господин Масаюки, стоя у стремянки. – Хорошо управляешься с ножницами.
– Спасибо!
– Почему бы тебе не поработать у нас?
– А?
– Мы хотим расширить бизнес. Не только выращивать мимозу, но и продавать сушеные цветы и гербарии, а еще делать разные украшения. Для этого нам не помешали бы сотрудницы твоего возраста, которые разбирались бы в моде.
– Директор, – прервал мужчину голос Мариты. Должно быть, собирала урожай где-то неподалеку, хоть Кикуко ее и не видела. – Между прочим, Кику – ценный сотрудник нашего магазина!
– Но ведь она подрабатывает у вас, а не работает? – господин Масаюки даже не повернулся в сторону Мариты. – А мы предлагаем полную занятость. Наша компания хоть и небольшая, но у нас приличные льготы для сотрудников. Договором предусмотрены два выходных, даже в сезоны с большой нагрузкой. Что скажешь?
«Полная занятость» ее немножко смутила. Нет-нет, кроме того, Кикуко собиралась стать дизайнером – зачем же ставить самой себе препятствия на пути? Пока она думала над предложением, перед глазами появился знакомый скутер. Он был очень похож на «Ла Ви ан Роз», а за рулем – госпожа Мари.
– Пора обедать!
Супруги Фукасаку и трио из «Каварадзаки» сели в кругу среди мимоз. Увесистый четырехэтажный контейнер для еды, который привезла госпожа Мари, казалось, вмещал блюда для целого застолья. Еда шла от простой к самой роскошной: тамагояки, брокколи и бекон, пожаренные с чесноком, приготовленная на гриле макрель, кнели в кисло-сладком соусе, куриные плечики-караагэ, жареная ставрида, маринованные огурцы, вареные овощи, а в самом конце – инари-суши: корзиночки из тофу, начиненные солеными огурчиками, свежим имбирем и креветками-сакура.
Во время трапезы хозяева фермы не отставали от Хаги с расспросами. Им было интересно узнать больше и об экспедиции на далекий остров, и о редкой хризантеме, которую он отправил в ботанический сад. Наконец, когда Хагу попросили показать фотографии, он, быстро поискав в телефоне, повернул экран к группе: «Вот».
– Божечки, какой хорошенький цветочек!
– На самом деле его диаметр даже меньше одного сантиметра.
Кикуко с любопытством приподнялась, чтобы взглянуть на фото. Но все, что увидела, – ничем не примечательный цветок, круглый и маленький. Лепестки на фото были такого же зеленого цвета, как листочки, только покрыты фиолетовыми крапинками. Будь она на природе, даже не заметила бы этот цветочек. Трудно было поверить, что это – та самая орхидея на грани вымирания.
– А где Мидори? – поинтересовалась тем временем Марита. – Я думала, она пойдет за мимозами с нами.
– Она обещала прийти к вам с Хагой, но с самого утра рисует. Так и не вернулась, гулена, – недовольным тоном ответила госпожа Мари. – Она была на велосипеде, так что, наверное, сейчас где-то неподалеку.
– Разве у нее не было большого рюкзака с собой? – спросила Кикуко, вспомнив девушку, которую она увидела этим утром.
– Ты где-то его видела? – повернулась к ней госпожа Мари.
– По дороге сюда на машине я видела девушку, у которой под ногами лежал большой рюкзак. Она рисовала картину.
– Да, это точно Мидори. – Господин Масаюки отчего-то переменился в лице. Мужчина нахмурился, будто съел что-то гадкое. – Как же с ней тяжело! Зря мы решили, что раз ей нравится рисовать, стоит отправить ее в художественный колледж. Она всегда была вредной и упрямой, точно дитя малое, но сейчас все стало еще хуже. Найти работу и без художки трудно, а после нее вообще никуда не возьмут. Из раза в раз повторяю: надо научиться работать на ферме, чтобы потом семейное дело досталось. А ей – в одно ухо влетит, через другое вылетит! Думать о будущем надо сейчас, а порисовать всегда успеет потом…
– Не все можно нарисовать «потом»!
Голос Кикуко прозвучал резко, но она не могла не вмешаться в его монолог. Слишком сильно слова господина Масаюки напомнили ей о времени, потраченном на черной работе. В памяти всплыли постоянные издевки от Ассистента и его коллег, регулярные насмешки по поводу ее пола, возраста, образования – да чего угодно! Кикуко вскипела от злости. Слова рвались на волю сами собой.
– Что плохого в том, чтобы заниматься любимым делом?
– Кику, милая, успокойся, – вмешалась Марита. По сравнению с Кикуко, которая вот-вот была готова сорваться на крик, ее голос звучал мягче
