доме, ни в интернате? Я ведь не знал, что у меня есть отец и родной брат. Есть ещё дяди и тёти, которые в городе живут. Тоже жалеть будут, какой я несчастненький, конфетки в руки совать станут, и при этом глаза в сторону отводить! А может, они хорошие, чего ты, Антон, к ним цепляешься? Зоя Викторовна, а вам зачем всё это знать надо?»
Разговаривать о своих родственниках Антон не хотел и, поняв это, Зоя Викторовна прекратила этот тяжёлый для обоих разговор. Придёт время, может, сам захочет поговорить об этом! Мальчик непростой, и сейчас давить на него не надо. Одиннадцать лет ребёнок не знал родителей и, похоже, его отношение к ним неоднозначное. У иного только и разговоров было бы, что о своей поездке на каникулы, а этот как ёжик, иголки выпустил и закрылся.
— Хорошо, Антон, давай прекратим этот разговор и как-нибудь к нему вернёмся потом, а сейчас готовься к обеду и не опаздывай!
Антон вышел из класса с чувством благодарности к классному руководителю — в душу не лезет, понимает всё и, вообще, хорошая она! Потому и предмет её, историю, Антон любит и знает.
Ребята ждали Антона у входа в столовую.
— Харитон, чего от тебя классуха хотела?
— Нормально, пацаны, просто хотела по душам поговорить!
— Поговорили?
— А что там говорить! Пошли на обед! — продолжать разговор на эту тему Антон не хотел.
Вечером в спальную комнату к пятиклассникам пришёл Алик со своей командой. За его спиной несколько подручных несли ворохи одежды. Алик в любой комнате был хозяином, и сейчас командирским голосом произнёс.
— Так, малявки, сегодня поработаете прачками!
Ребята сразу и не поняли, что он сказал. Всё стало ясно через несколько секунд. Алик шёл между кроватей и каждому раздавал грязное бельё, кому рубашку, кому носки, майку или трусы. Грязного белья было много, значит, всем хватит!
«Что он и меня заставит стирать это тряпьё? Ага, дождётся, сам пусть стирает!» — в душе Антона нарастало справедливое возмущение.
Алик подходил всё ближе к его кровати. Запуганные ребята сидели молча и безропотно принимали «подарки».
— Завтра приду, чтобы всё было чисто! — он знал, что получит бельё чистым. «Рабы» одежду помоют, а нет, так научит их это делать!
Алик остановился около кровати Антона, тот вставать не собирался.
— Ну, что, малой, держи носки, чтобы завтра они были чистыми! — и он бросил рядом с Антоном две пары грязных носков. Антон смело посмотрел в глаза Алику и сказал.
— Сам три свои носки! — и сбросил их на пол, знал, чем это закончится, но страха не испытывал.
Алик опешил от такой наглости. Вроде этот упёртый уже не раз получал, наверное, мало! Он грозно прорычал.
— Подними носки!!!
— Сам поднимай! — взыграло упрямство Антона.
«Похоже, этот не понимает!» И Алик неожиданно ударил, а бить он умел. Антон ждал удара, но среагировать не успел. Из глаз сыпанули искры, голова закружилась. Но нахлынула ярость, отчаянная и неконтролируемая, и Антон бросился на обидчика. Неожиданно всё получилось, он даже ударил два раза противника в живот. Но в следующее мгновение сильный удар в челюсть бросил его на кровать, рот наполнился сладковатой жидкостью. Алик наклонился над ним и прошипел.
— Носки постираешь! Или прибью!
— Убивай, всё равно не буду! Нет! Нет! — упрямо твердил он, и кровь с каждым словом выплёскивалась ему на рубашку.
— Посмотрим! — процедил Алик и направился к двери.
Когда чужаки покинули помещение, к Антону подошли друзья. Боря с сочувствием спросил.
— Харитон, чего ты с ним задираешься? Мы его и все вместе не отлупим, только себе хуже делаешь!
— Вот и стирай ему трусы, а я не буду, все слышите, не буду! — закричал Антон.
Кольке тоже было жалко друга, но он знал, если Антон сказал, он это сделает! Потому и предложил.
— Антоха, давай я постираю носки, пускай подавится ими!
— Стирай, что хочешь, но эти носки ты не тронешь! Ты понял? Никто не тронет! — Антон со злостью посмотрел на друзей.
— Как хочешь! — закончил разговор Боря. И все разошлись по своим местам спать.
Перед отбоем на следующий день к ним в спальную комнату снова заявился Алик с командой. Все молча отдавали постиранное бельё. Тихо было до того момента, пока делегация не подошла к кровати Антона. Две пары носков лежали поверх одеяла, такие же грязные и «ароматные».
Алик подошёл вплотную, странно, он был спокоен.
— Послушай, пацан, тебе плохо вчера объяснили, что сделать?
— Можешь меня убивать, но стирать твои носки и трусы не буду! Я сказал, не буду! — тихо и упрямо проговорил Антон и закрыл глаза, чтобы не видеть удара. Всё равно он не справится с этим…
Алик удивлённо смотрел на упрямца, этот малой совсем не боится, и заставить его что-то делать невозможно. И бить бесполезно.
— Ну, деревянный! — Алик замахнулся, но не ударил. Потом сплюнул на пол, развернулся и направился к выходу, слуги с чистым бельём последовали за ним. У входа он обернулся и ещё раз посмотрел на Антона. — Да фиг с ним, он же контуженый! Пошли!
— Антон, а он тебя не ударил! Чего это с ним? — удивлённо проговорил подошедший Андрей.
— А пускай бьёт, всё равно я ничего не буду делать! — спокойно ответил Харитон. — Он это знает, потому и не бил!
Трубка мира
Изменились дети после летних каникул, взрослее стали. Пятый класс уже!
Антон обратил внимание, что Сашка Козлов и Вовка Архипов всё чаще бегают к кочегарке и вроде дежурство несут там. Проследил за ними и заметил, что как только кочегар дядька Иван папиросу выкурит и бросит наземь, кто-то из ребят тут же окурок и поднимет. Зачем им это надо? Последовал за друзьями, а те за угол здания зашли. Тут уж Антон не таился — оказывается, ребята курили за углом. Это открытие для него стало неожиданностью. Ну, понятно, взрослые курят, так им можно, но воспитанники… Антон был в шоке.
— Ты что, Харитон, рот раскрыл, курящих не видел? — Сашка явно наслаждался произведённым эффектом. А что, здорово он со стороны смотрится, и окурок как взрослый держал, даже, подражая им, сплюнул сквозь зубы.
Вовка взял у Саши бычок и затянулся, сделал это профессионально и, артистично закрыв глаза, стал медленно выпускать изо рта дым. А Сашка предложил опешившему Антону.
— Антоха, на, затянись! — и, взяв окурок у Вовки, протянул ему.
— Не, пацаны, я пас! — Антон представил, что эту сигарету держал во рту вечно пьяный и грязный дядька
