Трещина - Олег Ивик

было поставить сильного человека, то есть Игоря. Но пришлось поставить Виктора… Мы давно пришли к Аэродрому, разбили лагерь и приготовили еду, когда показался Игорь. Он бросил рюкзак и побежал обратно – взять рюкзачок у Кристины. Она явилась налегке, с букетиком ромашек, и они скрылись в своей наспех поставленной палатке. К ужину их не дозвались, и дежурный, чтобы освободить котелок, отнес им полные миски прямо под полог – ну не выбрасывать же суп с тушенкой только потому, что у кого-то любовь…

На Аэродроме мы два дня постояли – там есть интересные места, куда можно сходить. А потом мы опять свернули лагерь и пошли вверх. По пути пришлось взбираться по нескольким осыпям, и тетки попискивали от страха и напряга, но шли. Зато когда мы поднимались на очередное плато и перед нами распахивались гигантские пространства, покрытые ослепительно зеленой травой, а за ними – амфитеатры заснеженных гор, тетки снова визжали, но теперь уже от восторга. Только Кристина ныла всю дорогу. Ночевали мы перед самым ледником – до него метров пятьсот оставалось, не больше. В тот день опять было их с Игорем дежурство, и Кристина кое-как сварила утреннюю кашу и упаковала еду для дневного перекуса. Но вечером, когда мы пришли на стоянку, она сразу залезла в палатку и сказала, что замерзла и, кажется, простудилась. Там действительно было холодно – высота и близость ледника давали себя знать, и как только зашло солнце, ударил легкий мороз. Игорь стал бегать вокруг Кристины с чаем, соорудил грелки из бутылок, менял в них горячую воду, а тетки нервничали, потому что не могли ни готовить, ни чай заварить – оба примуса работали на Кристину. Потом я не выдержал и отнял у Игоря все это хозяйство, включая закипевший котелок. Я помог теткам приготовить ужин – от дежурных мы бы толку не дождались.

Утром мы встали очень рано, потому что нам предстоял самый длинный и тяжелый переход, который нельзя разбить на части: на маршруте нет места для стоянки. Мы должны были пересечь по краю ледник Уллучиран, подняться на перевал Балк-Баши, спуститься с него и выйти в долину реки Битюк-Тебе, к минеральному источнику. В основном ради этого дня меня Павел Сергеич и взял – с остальным он бы худо-бедно и сам справился.

Я боялся, что Кристина начнет выделываться и строить из себя больную, но утром – о чудо! – она сама вылезает из палатки (уже накрашенная, в сверкающей стразами шапочке), плотно завтракает и безропотно надевает страховку. На леднике ставлю ее в середину связки как слабое звено. Игорь пытается вклиниться рядом, но я ставлю его замыкающим: он физически сильнее остальных и даже явно сильнее меня. Ну а я-то по-всякому иду первым как руководитель. По-хорошему, десять человек для одной связки – многовато, и лучше бы разделить их пополам, но не могу же я разорваться, а второго нормального горника в команде нет.

Мы выходим на ледник. Я здесь в первый раз. Нас встречает какая-то довольно муторная мешанина: языки ледника вперемежку с мореной, скользкие склоны, провалы, ручьи, кое-где трещины. Тетки видят, как в провале бушует горный поток, и мы надолго застреваем возле него с фотоаппаратами. То же самое – возле особо выдающейся трещины. Потом суета с фотографированием утихает, потому что все начинают уставать. Идти тяжело. Иногда приходится прыгать через трещины. Несколько раз переходим потоки по камням. В один из этих потоков Валентина умудряется свалиться – ничего особо страшного, но она промокает до пояса. Она смеется и говорит, что наконец-то у нее настоящее приключение, но это не так весело, как она пытается показать, потому что у нее нет запасной обуви, кроме тапочек. Она переодевает брюки и идет в мокрых ботинках. Солнце уходит за тучи, и становится холодно.

Мы растягиваемся метров на семьдесят – я слежу, чтобы веревка была более или менее натянута. Идем медленно. Все устали, потому что у нас очень много лишних вещей. Надо было самому это проконтролировать еще в Москве, но кто ж знал. Мне Павел Сергеич только страховки и веревки дал проверить, а за остальным барахлом обещал сам присмотреть, но явно протормозил. Рюкзаки теток весят килограммов по двадцать. Рюкзаки Павла и Виктора – по двадцать пять – тридцать. Наши с Игорем – наверное, килограммов по сорок. Тетки просятся отдохнуть. Я вижу, что они не только уставшие, но и какие-то продрогшие и отсыревшие – я сам такой. Приходится раньше времени сделать привал прямо на мокром насте и дать им горячего чая с курагой и орехами – у нас есть один литровый термос на десятерых. Сам остаюсь без чая. Павел и Виктор, сделав по маленькому глотку, тоже отказываются в пользу женщин. Валентина пытается поделиться со мной, уверяя, что она – опытный турист и ей такое не впервой. Но я велю выпить все, что ей причитается, и она повинуется. Игорь от чая не отказывается, но отдает свою порцию Кристине. Я понимаю, что засветло мы можем и не успеть. Кристина ноет, говорит, что устала и не в силах нести рюкзак. Ее рюкзачок весит немного, килограммов пять-шесть, но отдать его некому. Пытаюсь всучить его Игорю, но тщетно. В чем-то Игорь прав, потому что он идет замыкающим и должен быть настороже, а у него и так тяжелый рюкзак да еще и мешок с кухонным барахлом висит сзади. Поскольку моя сумка с излишками уже изрядно опустела за прошедшие дни, я сдаюсь и приторачиваю Кристинин рюкзачок к своему. Иду, все на мне болтается, и я понимаю, что представляю комичное зрелище. А главное, я с этими двумя рюкзаками и сумкой на плече ужасно неуклюж и малоподвижен. Во всяком случае, далеко не так ловок и подвижен, как должен быть руководитель группы, который ведет чайников по леднику… Начинается дождик. Останавливаемся, достаем плащи и куски полиэтилена – у кого что есть, кое-как прикрываем себя и рюкзаки. Дождь превращается в мелкий град. Тетки идут молча и скорбно, но не жалуются, и Валентина вдруг запевает старую туристскую песню:

Мы идем, нас ведут, нам не хочется.

До привала еще далеко…

Труп туриста в ущелье полощется,

Где-то там, глубоко-глубоко…

Все, кому слышно, смеются. Я этих теток начинаю по-настоящему уважать, потому что даже мне трудно. Конечно, их рюкзаки в два раза легче моего, но они и слабее меня раза в два-три. А холодно и мокро им так же, как и мне. И есть хочется так же. И я ко всему этому привык, а они в первый раз идут. Им ведь еще и страшно: первый раз на леднике всегда страшно, а кроме того, я их запугал всякими ужастиками, чтобы они осторожнее шли…

Павел Сергеич подхватывает:

Как орлы, мы на гору взбираемся,

Как ишак, свою ношу несем.

По ошибке зовут нас туристами,

Мы ведь помесь орла с ишаком.

И вдруг веревка резко натягивается. Оборачиваюсь и вижу, что все стоят, а в середине связки что-то происходит. Тогда я отстегиваюсь и иду назад. А там на снегу сидит Кристина и бормочет:

– Я никуда дальше не пойду. Что хотите делайте, а я не пойду!

Все начинают ее уговаривать, а она сидит и мотает головой. Игорь застрял где-то сзади, и Павел Сергеич идет за ним. Тетки стоят под тяжелыми рюкзаками и ждут, когда эта толстенькая дрянь придет в себя. Валентина в мокрых ботинках стоит. А я должен их всех засветло довести до места, где можно поставить палатки и обсушиться. Впереди перевал – легкий перевал, не надо никуда карабкаться, надо просто идти. Но его высота – 3691 метр, а горная болезнь уже сейчас многим дает о себе знать… Ночевать там нельзя: это место открыто всем ветрам, а после захода солнца ударит мороз… И там нет хвороста, а примусом особо не обогреешься… И тогда я скидываю свой рюкзак, отстегиваю от него рюкзак Кристины и говорю:

– Ты сейчас возьмешь свои шмотки, встанешь и пойдешь. Больше никто за тебя ничего нести не будет. И больше я твои выкрутасы терпеть не намерен.