Я нервничала не потому, что меня ждет что-то новое, а потому, что собиралась порвать с будущим, на которое вроде как уже согласилась. Впрочем, согласилась тогда, когда думала, что именно о нем и мечтаю.
Уильям будет в Лондоне. Он, скорее всего, приедет встречать нас в порту, возможно, будет настаивать, чтобы я поселилась в его лондонской квартире, а не в «Савое» с братом и мамой. Мне придется ему отказать. Придется сказать, что дело даже не в приличиях, а в том, что я не вижу для нас общего будущего. Что семья, о которой мы столько говорили, – сыновья, которые будут скакать верхом по вересковой пустоши, а осенью ходить с ним на охоту, дочери, которые будут брать уроки танцев и фортепьяно, – все эти мечты, о которых мы разговаривали тихим шепотом, обращаются в дым, исчезают, как исчезают после пробуждения сны.
Я страшно боялась этого разговора.
Уильям не встретил нас в порту. И в отеле тоже. Никто этому особо не удивился, а я в особенности.
В ту первую лондонскую ночь мне не спалось; я вылезла из постели и решила задернуть занавески, отгородиться от назойливого света, вливавшегося в окно. И вдруг я застыла – идиллическая сцена на улице заставила меня податься вперед, чтобы лучше видеть, я оперлась локтями о подоконник. Внизу, прислонившись к фонарному столбу, стояла женщина. Ее возлюбленный придвинулся совсем близко, завораживая ее какими-то неведомыми словами. Она засмеялась, и мне страшно захотелось узнать, что именно он сказал. Тоска, которую я тщательно держала под замком, и ключ от него стучал по груди, требовала, чтобы я стала половинкой этой романтической пары. Много у меня было в жизни свиданий. Был, господи твоя воля, даже жених. Но никогда со мной не случалось ничего подобного тому, что сейчас происходило под полуночным лондонским небом рядом с отелем «Савой».
А мне этого очень хотелось. Хотелось не меньше, чем успеха нашего спектакля в Лондоне.
Вот только был один факт, непререкаемый в своей истинности: и то и другое вместе невозможно.
Со вздохом тяжелым, точно камни в основании нашего отеля, я легла обратно в постель, закрыла глаза руками.
– Перестань дурочкой прикидываться, – пробормотала я.
Как я могу даже думать о том, чтобы испортить свою прекрасную жизнь ради чего-то почти несбыточного?
Глава одиннадцатая
Вайолет
«Рампа»
Ист-Энду тоже иногда везет, по крайней мере, некоторым его частям: на днях было замечено, как Вайолет Вуд вышла из «Кафе де Пари» и поехала на метро в «совершенно не гламурную» часть Лондона. Настоящий же вопрос состоит в другом: пока мисс Вуд услаждает тех, кто приходит в клуб на полночные танцы – лишая своего общества куда более утонченных театралов, – Адель Астер еще ни разу не появилась в «Кафе де Пари», да ее и вообще редко видят с тем, кто считается ее женихом. Неужели черная тень омрачила райскую жизнь нашей американской звезды?
Майя была ведущей, Вайолет положила ладони на бедра стоявшей перед нею Элеанор, Кэти держалась за нее сзади; Вайолет тэпом продвинулась вперед, потом они разошлись двумя полудугами, одновременно вытащив перьевые веера из своих огромных шляп. Сложный номер завершился под грохот барабанов и рев фанфар.
Из толпы долетел женский голос с явственным американским акцентом:
– Вайолет! Боже мой, Вайолет, это ты?
Вайолет попыталась вглядеться сквозь свет рампы и голубой табачный дым, понять, кто зовет ее по имени. Голос был знакомый, по коже побежали мурашки.
И тут Вайолет ее разглядела: Адель Астер, изумительная, как всегда, в самом центре танцпола, вовсю машет ей руками. Рядом стоял Фредди, вокруг – их привычная свита.
Щеки у Вайолет и так разрумянились от движения, но теперь к этому добавился новый оттенок: ей стыдно было, что старая приятельница видит ее на этой сцене, в кордебалете клуба, куда Вайолет раньше часто ходила развлекаться.
– Бис! Бис! – кричала Адель, и оркестр, неспособный отказать звезде, снова заиграл ту же музыку. Вайолет, Кэти, Элеанор и Майя отступили на исходные позиции.
К концу номера Вайолет хохотала: Адель выстроила Фредди и своих друзей в линию на танцполе и повторяла их движения, они даже помахивали пальцами перед лицом, изображая веера. Ах, как же Вайолет по ним скучала. Как скучала по их веселой беззаботной жизни, которую они вели без малейшего усилия.
– Давай-ка, спускайся к нам, – позвала Адель, подавая знак кому-то, кто был вне поля зрения Вайолет.
Тут она заметила своего режиссера, тот кивнул, давая ей разрешение. Вайолет дошла до края помоста, Фредди с улыбкой помог ей слезть.
– Давно не видались, подружка. – Он подмигнул, все такой же щеголеватый и жизнерадостный, каким она его и запомнила.
Вайолет улыбнулась, сперва смущенно, потом показала ему все свои зубы.
– Ты где пропадала? – Адель обхватила ее руками, бисер, которым был расшит костюм Вайолет, запутался в небеленом кружеве ее жабо.
Когда они разъединились, Вайолет попыталась придумать хоть какой-то разумный ответ. Ответ, после которого ей, возможно, простят, что она проигнорировала их предыдущие гастроли. Не вышла на связь.
Вайолет сглотнула. Сказать правду вслух было непросто.
– Ну, ладно. – Ласковые карие глаза Адель встретились с ее глазами. – Совершенно незачем говорить о том, о чем ты не хочешь говорить. Просто я так рада тебя видеть! И ты совершенно сногсшибательно выступаешь. Можем посидеть, поболтать минутку?
Вайолет взглянула на режиссера – судя по тому, как он вперил в нее взгляд сощуренных глаз, ему очень хотелось отозвать ее за кулисы. С другой стороны, ему хватало ума не препираться с Адель Астер и не огорчать ценную клиентку.
– Несколько минут можем, потом мне нужно переодеться. У нас еще один номер, – сказала Вайолет, куда писклявее обычного из-за волнения.
– Да-да, конечно. – Адель схватила Вайолет за руку и потащила к столику в уголке.
– Две клаб-соды, пожалуйста, – окликнула Адель официанта. – Ты можешь, если хочешь, выпить и коктейль, но, судя по виду, ты умираешь от жажды.
Вайолет расплылась в улыбке.
– Ну, уж пить коктейль посреди выступления я всяко не буду.
– Я как-то попробовала: ничего хорошего. – Адель захихикала.
Им принесли напитки, Вайолет пригубила, забыв на миг, какой это «выпендреж» – пить шипучую воду.
– Ладно, с любезностями покончено, давай перейдем к сути, а ты ж меня знаешь, я всегда говорю, что думаю. – Адель вперила в Вайолет всезнающий взгляд. – Почему ты не пришла на пробы для «Забавной мордашки»? Почему пряталась от меня в пору последних гастролей «Леди, будьте добры»? У меня все сердце изболело. А ты и сейчас решила скрываться. Почему?
Вайолет не хотела обсуждать прошлый раз. Да и нынешний тоже. Она отпила клаб-соды, пытаясь все-таки придумать, что бы ей сказать.
– Ты получала мои
