него убегать. Спокойно иду на пары и уже через несколько минут сижу на заднем ряду и дожидаюсь опаздывающего Артура.
Вот уж у кого нет встроенных в организм часов, так это у него точно.
Зато у него есть много другого хорошего, и то, что он часто опаздывает и иногда несет какую-то чушь в виде дурацких шуточек, совершенно не делает его хуже.
Артур классный. И, несмотря на странный способ начала нашего общения, я искренне рада, что мы общаемся.
Как-то так…
На пары он попадает через двадцать минут от начала первой и входит в аудиторию, даже не смущаясь. Он отвечает что-то совершенно глупое и забавное на претензии преподавателя и, кивая ей и делая вид, что он раскаивается, заходит в аудиторию и падает (прямо падает!) на стул рядом со мной.
– Ты почти вовремя, – шепчу ему, хихикая впервые за день, и ранка на губе тут же отзывается жгучей болью. Черт… Я почти о ней забыла. Олег решил забрать всю радость моей жизни, даже будучи на расстоянии? Чтобы я просто даже не могла улыбаться?!
– Все двадцать минут пытался найти твоего мордоворота, – выдает он мне. Понимаю, что шутит, но не понимаю, почему именно так. И Артур видит, что до меня не доходит, поэтому спешит объяснить: – Ну, он же обычно трется в коридоре всегда. А тут пусто. Я даже подумал, что тебя нет на учебе, но совершенно точно ты здесь, а его там точно нет.
Удивляюсь. Потому что никогда еще Леня не покидал свое рабочее место, а потом… Потом до меня доходит!
– Кажется, у моего охранника появилась своя личная жизнь, – снова тепло улыбаюсь и тут же жалею об этом, касаясь ранки пальцами. Леня же говорил, что катался к Ульяне во время моей учебы. Скорее всего, он сделал так еще раз! И это радует меня так сильно, словно он уже целиком и полностью встал на мою сторону и отбил Олегу голову за то, как тот себя со мной ведет.
– У этого тополя? – улыбается Артур. Я поворачиваюсь к нему и киваю с улыбкой, а потом… – Какого хера?! – говорит он громче, чем стоило бы, и я еле успеваю закрыть ему рот ладошкой, чтобы он не привлек чересчур много лишнего внимания.
– Не кричи, ты чего?!
– Я чего? – Он шепчет, но все еще громко, когда убираю руку от его лица. – Что с твоей губой?!
– Прикусила, – вру безбожно, но, судя по его выражению лица, он не верит совершенно.
– А ну правду говори, я что, по-твоему, совсем тупой?! Это он тебя ударил?
Я молчу. Просто потому, что мне кажется, что вся аудитория нас слышит сейчас, и что если я скажу хоть слово, на меня все будут смотреть и я просто лопну от этого излишнего внимания.
На деле же всем на меня все равно, что правильно, просто это банальная реакция организма на стресс. Но боже…
Киваю. Просто аккуратно киваю, прикрывая глаза, а потом замираю, ведь…
Артур аккуратно касается моего лица. Так легко, словно проводит перышком, а не трогает меня крепкими мужскими руками.
Я чувствую, как он нежно обхватывает мою линию челюсти, а потом проводит большим пальцем прямо у уголка рта – у самой ранки, но не задевая ее. От этого жеста веет такой нежностью и заботой, что у меня под веками определенно собираются слезы. Я совершенно не могу их контролировать, и, как только они падают с ресниц, те же пальцы, поглаживающие мое лицо, подхватывают их на лету и стирают, не давая им оставить мокрые дорожки на лице.
Я дрожу от его прикосновений, но они не вызывают ничего, кроме чувства нежности и бескрайней благодарности. Я просто не могу передать, насколько мне приятно, что такой человек есть рядом, который искренне проявляет заботу.
По сути, я ведь ходячая проблема, не могу дать нормального веселья и адекватной жизни, как любая другая, не сломанная этой чертовой жизнью девушка. Я ведь… Ну, я даже просто для него и Давида не могу ничего хорошего сделать! Только принимаю их заботу и, наверное, очень нагло ею пользуюсь, не знаю…
Все так запутано, если честно.
Но я просто даже не могу начать ругать себя, потому что Артур просто притягивает меня к себе и гладит меня по волосам, давая выпустить еще пару слезинок прямо на его широкую грудь. И ничего не говорит, даже не пытается успокаивать меня словами, просто понимая, что мне это не нужно. Дает мне ту необходимую долю нежности, в которой я катастрофически сильно нуждаюсь.
И день больше не кажется таким уж плохим, хотя еще утром он снова казался одним из самых худших за последнее время. Но раньше в моей жизни не было хороших людей, а сейчас они есть, и я как никогда благодарна самой жизни за то, что она позволяет им присутствовать в моих буднях.
К слову, на следующих перерывах мы с Артуром тоже не замечаем Леню в коридорах. Не знаю, что это может значить, но мы даже умудряемся пойти пообедать вместе, и я почти не боюсь, что это обернется для меня очередным неприятным поступком от Олега.
На последней паре, когда Артур снова рассказывает мне о звездах (а мне катастрофически нравится обсуждать с ним именно это, он очень многое знает, и это просто сводит меня с ума в самом хорошем смысле слова!), на телефон приходит сообщение, от которого у меня почему-то замирает сердце.
Давид: Как ты сегодня? Я обещал решить твою проблему – я решил. Не задавай лишних вопросов, но просто знай, что сегодня мне снова нужны твои актерские таланты. Читай сообщение – потом удаляй. Сегодня вечером ты со всей группой своего универа едешь в санаторий на неделю в горы. Вот такой вот подарок от отца одного из студентов. Если что, ты обо всем знала заранее, но, конечно, даже заикнуться не могла, что согласна, зная, что тебя не отпустят. Но за тебя очень попросили все студенты и именно поэтому пришли прямо к твоей матери для того, чтобы тебя утащить. Собирай вещи, бери и теплые, ты реально едешь в горы, реально со всей группой, я вообще не шучу. Мы эту неделю не увидимся, но я буду писать тебе, проведи время хорошо, не думай ни о чем плохом и просто отдыхай!
Застываю в одной позе и, кажется, даже забываю, как дышать. Он правда провернул все это за один день? Серьезно? Он просто
