он такой не один, – сказал я.
– Ты-то ничего не имеешь против, ты вон вино пьешь, а я тут работаю, всем еду да напитки подношу, а теперь еще вот и этому идиоту.
– За это тебе и платят, разве нет?
– А то я не знаю?
– Ну так чего тебе, жалко, что ли, пусть и такие чокнутые приезжают. Смотри, какой забавный тип, а? – смеялся я.
– Сэр, я бы вас любезно попросил не выносить мне мозги, – парировал Махатма.
– Искренне прошу прощения, сэр, – продолжил я улыбаться.
Так я и остался в столовой один. Махатма ушел, Грегорио давно куда-то исчез. Я налил вина в большой бокал и вышел на улицу – курить и пить помаленьку. Погода менялась, солнце выглянуло из-за туч. Я снял куртку и остался сидеть под пальмой в одной рубашке, глядя вниз на городок и вдаль через озеро, где белели от снега шапки Швейцарских Альп. Люди оттуда плыли в Белладжо – на кораблях и паромах, чтобы погреться на солнышке, люди были одеты в теплые зимние куртки на пуху и снимали их, когда сходили на берег. Мне говорили, что где-то здесь проходит линия, за которой начинается средиземноморский мягкий климат: там – снег, а здесь – пальмы под солнцем. Я сидел на скамейке в парке у виллы и эту линию, конечно, не видел. Или видел, какая разница, – во всяком случае, ощущал ее. Было очень здорово и необычно. Никого вокруг, все, наверное, разошлись по своим кабинетам работать или отдыхать после обеда, персонала тоже не было. Вино у меня кончилось. В Белладжо спускаться не хотелось; я думал об Альде, она сегодня вечером работала, но сейчас было только два часа – «Спиритуал» закрыт, и Аугусто тоже еще отдыхает. Вина не хотелось, но Альда не шла у меня из головы, только о ней и думал. Наверное, всё же надо еще вина, чтобы это поправить. Или еще чего-то, не знаю чего.
В общем, я отправился на ту винодельню за городком, где, как Махатма мне рассказал, предлагают отличное вино из собственных погребов. Найти ее было несложно, она оказалась открыта, и дорога туда заняла час с небольшим. Внутри сидела троица пожилых мужчин и пила вино. Они замолчали, когда я вошел, и одновременно посмотрели на меня. Я сел за стол и сказал подошедшему официанту, что слышал, будто у них есть свое особенное вино, и я хочу его попробовать. Тот спросил, где я это услышал. Я ответил, что мне об этом рассказали служащие на вилле Сербеллони. Имени не назвал, впрочем я настоящее имя Махатмы и не смог бы повторить. Но тому человеку имя было и не нужно, ему было важно услышать, что о его вине говорят даже там, на Рокфеллеровском холме. Он принес мне здоровенную бутылку красного вина и тарелку с вяленой ветчиной и сыром и был со мной очень-очень любезен. Я видел, как он что-то сказал другим гостям, показывая на меня, – был страшно доволен, как пить дать. Я не спеша попробовал вино, потом ветчину и сыр. Вино было просто чудесное.
Понятия не имею, как и когда я вернулся в свой номер. Знаю только, что как-то вернулся.
22
Я сидел в кабинете и пил кофе. До этого еще и аспирина выпил: голова раскалывалась. Вдруг в дверь кто-то постучал; я открыл – на пороге стоял сияющий господин Сомерман. Я вообще никого не ждал, тем более его. Но, конечно, я пригласил его зайти. Мы сели за стол, и он с видом победителя положил передо мной несколько листов бумаги. Оказалось, это был полный список всех птиц, которых можно встретить в окрестностях озера Комо. Он раздобыл его в какой-то библиотеке специально для меня – с фотографиями и названиями на латинском и английском языках. У меня с переводом некоторых названий были сложности, но, к счастью, тут мне в помощь был мой собственный маленький словарик. Господин Сомерман был очень горд своей находкой – мол, ходок он уже никудышный, зато мне этот список может пригодиться.
– Мог бы ты еще разок подняться на Сан-Примо, пожалуйста? Не в службу, а в дружбу?
– Да, могу. А что нужно сделать?
– Понимаешь, – сказал он, – вдруг тебе повезет и ты там, наверху, увидишь беркута – большого золотого орла? В прошлый раз тебе он не попался, но вообще он тут встречается, во всяком случае, я где-то читал об этом. Если вдруг увидишь, запомни и опиши мне его, хорошо? Для меня это очень важно.
– Конечно-конечно, – сказал я.
– Еще нужно будет записать всех птиц, которые тебе встретятся по пути, – где, сколько и к какому виду они относятся; тут тебе фотографии в помощь, чтобы не ошибиться, записывай, пожалуйста, только тех, которых ты точно опознал. Хорошо?
– Да не вопрос, сделаю.
– И пожалуйста, очень тебя прошу, поищи того орла – побудь там, посмотри внимательно, вдруг тебе повезет? Мне очень важно выяснить, правда ли они тут водятся.
– Хорошо, конечно.
– Точно сможешь? Ты выглядишь немного уставшим, – сказал он.
– Ничего страшного, быстро пройдет.
– Что, опять вчера до ночи роман писал? – улыбнулся он.
Я правда был не в лучшем состоянии – голова болела с похмелья, – но я был рад помочь. Сомерман дал мне свой список и еще книгу с фотографиями. Я поблагодарил его, он поблагодарил меня. Я обещал ему всё рассказать, как вернусь, а он сказал, что будет меня с нетерпением ждать, потом протянул мне еще и большой бинокль. Снабдив меня всем необходимым, он попрощался и быстро ушел. Интересно, если человек с головой уходит в наблюдение за птицами и это становится его обязанностью, у него, наверное, и забот в жизни не бывает? Если бы я каждый день хоть по полчаса отдавал этому занятию – по своему желанию или по чужой просьбе, не важно, – то и жить было бы легче. Во всяком случае, я бы точно стал меньше пить, думал я, собираясь в дорогу: приготовил ранец, положил туда свитер и шапку и тепло оделся.
Потом пошел на виллу взять бутербродов, фруктов и воды. Махатма был на месте, и провизия появилась у меня в мгновение ока.
– Ну что, как винишко? Что я говорил, а? – спросил меня Махатма.
– Да откуда ты узнал-то?
– Мне позвонили из той винодельни. Спросили, как ты себя чувствуешь.
– Что?..
– Сказали, что ты очень много выпил и не хотел уходить, говорил, что хочешь у них остаться жить, – улыбнулся он.
– И что ты им ответил?
