вызывала у меня укол совести, да и приступ страха. Не хотелось мне подводить брата. И маму, которая стольким пожертвовала ради моего успеха.
А еще мне не хотелось фальши в браке. Если бы я познакомилась с лордом Чарльзом Кавендишем раньше, чем с Уильямом! Сидевший передо мною человек только укрепил меня во мнении, что мой жених меня недостоин.
20 декабря 1928 года
Театр «Шафтсбери», Лондон
– Сегодня можно вообще не вставать, Делли, – крикнул Фредди с порога моей спальни.
– Что-что? – Я выпростала руку из-под теплого тельца Уосси, дернула, пытаясь высвободиться, одеяло, на котором спала Тилли. Тут же вскочила, накинула халатик, приоткрыла дверь. – Это еще почему?
Репетиция была назначена через час, брат мой, насколько я знала, никогда не опаздывал ни на минуту. По его понятиям, не прийти заранее значило опоздать.
Фредди держал в руках чашку кофе, над этим нектаром богов вился пар.
– Если бы я знал, что это скорейший способ вытащить тебя из кровати, сто лет назад стал бы давать эту реплику.
Я закатила глаза, взяла кофе, отпила – ужасно крепкий.
– Что случилось?
– Повзрывали все улицы вокруг театра.
Я чуть не поперхнулась, а потом пошла за Фредди по коридору, в наш уголок для завтрака.
– Повзрывали? Как именно? – Старые ожоги вдруг стало саднить – фантомные боли, сочувствие к тем, кто только что пострадал.
– Какой-то несчастный бедолага искал место утечки газа с помощью горящей спички.
Когда до меня дошел смысл его слов, я сморщила нос. Поставила кофе на круглый столик, опустилась в кресло.
– Ах ты ж, господи… И он…
– Судя по всему, пока еще жив.
Я выдохнула и принялась рассеянно расчесывать едва заметные шрамы на лодыжках.
– Это и шок, и облегчение.
– Да… Вот только по улицам не пройти. – Фредди покачал головой, сел напротив и открыл утреннюю газету – над колонкой, посвященной танцам, в которую мы недавно начали давать материал, на меня глянуло мое собственное лицо.
– Совсем? Придется отменить спектакль? – уточнила я.
– Всего на несколько дней. – Фредди сложил газету, перекинул мне ее через стол. – Хочешь пойти сама посмотреть, что и как?
Да. Перед глазами плясами языки пламени от моего собственного взрыва. Но страхи нужно преодолевать, верно? От этого делаешься сильнее.
– Иди одевайся, – сказал Фредди, вставая из-за стола. – А я быстренько выгуляю твоих псин.
– Спасибо. – Я забрала газету, чтобы вырезать нашу статью и вклеить в альбом, и поспешила одеться. Как следует укутавшись – зимний день был студеным, – мы поехали к театру «Шафтсбери», но нас остановили за несколько кварталов до него.
Улицы были перегорожены, вокруг трудились десятки рабочих. По периметру стояла толпа зевак – они, как и мы, пытались заглянуть за ограждение, изо ртов у них вылетали белые облачка пара.
– Дальше не проехать, сэр, – сказал таксист.
– Дальше мы пойдем пешком. – Фредди заплатил по счетчику, открыл дверцу. Мы вылезли, полицейские узнали нас и пропустили, и мы зашагали по мостовой, которую, казалось, взрезали изнутри.
Асфальт весь растрескался, большие куски встали дыбом, пройти было невозможно, местами даже и по тротуарам. Фонарный столб перед самым театром накренился набок и висел на невидимой ниточке, удерживавшей его снизу, белый колпак наверху скособочился. Как по мне, он сильно напоминал подвыпившего танцора. Но хуже всего был запах. Зловонный дым от чего-то горящего – я содрогнулась, вспомнив, как пахло после нашего взрыва.
Дыхание мое отяжелело, Фредди взял меня под локоть.
– Ты в порядке? – спросил он.
Я рассеянно кивнула.
– Теперь понятно, почему сюда никого не пускают.
В глубине души я радовалась нежданному перерыву. Накануне звонил Уильям, умолял сесть в поезд до Эдинбурга и встретить с ним Рождество. Он так пылко извинялся за свое отсутствие на спектаклях, так подробно рассказывал, каким себя чувствует подлецом. Дел в последнее время было невпроворот, пришлось впрячься в работу. Он просил меня его простить, обещал все загладить. Я решила, что имеет смысл дать ему еще один шанс, ведь не зря же я в него влюбилась, верно? Впрочем, прощение требовало сил, а их у меня не было.
Мама, разумеется, разворчалась по поводу моей поездки, и причин у нее было несколько, основная – спектакли. Я как бы между делом упомянула, что у меня есть дублерша. И даже не потому, что я так уж рвалась мириться с Уильямом, но мои ноющие кости просто молили об отдыхе, к тому же я знала, что Вайолет прекрасно справится. С Кавендишем я виделась довольно часто, флиртовала с ним достаточно бойко и даже успела в него немного влюбиться. Танцевал он божественно, а еще занимал меня рассказами о своей родословной и семейными преданиями.
Я готова была разорвать помолвку, и не только ради того, чтобы не мучиться чувством вины, но еще и потому, что частичка души очень хотела выяснить, не лучше ли мне будет с Кавендишем. При этом я прекрасно знала саму себя, потому и сдерживалась. Флирта и мимолетных романов в моей жизни было хоть отбавляй; совсем недавно, несколько лет назад, я собиралась замуж за принца. Не сложилось. Видимо, именно поэтому я так упрямо цеплялась за помолвку с мужчиной, с которым мне даже не хватало духу назначить дату свадьбы.
Уильям, со своей стороны, стал предпринимать определенные усилия. Несколько недель назад даже приехал и извинился перед мамой за свою бестактность, купил ей дюжину роз. Почему я не в состоянии это оценить? А с другой стороны, почему мне все это не безразлично?
Я сидела рядом с Фредди на груде обломков, вглядывалась в разверстую дыру на мостовой, гадала, можно ли принять это как знак, и если да, то какой. И приняла решение не ездить в Шотландию.
Глава тринадцатая
Адель
«Рампа»
Доставайте платочки! По Вест-Энду ходят слухи, что Адель Астер все-таки умыкнула нашу звездочку из Ист-Энда. Вайолет Вуд готовится дебютировать на Бродвее. Пусть Нью-Йорк только попробует плохо обращаться с нашей любимицей – навеки мы ее им не отдадим, или дело кончится еще одной революцией! Впрочем, мы не оставляем надежды, что обе очаровательные плясуньи снова выйдут на сцену на этой стороне океана, ведь мисс Астер в очередной раз замечена в компании красивого холостого аристократа.
31 декабря 1928 года
Сент-Джеймсский дворец
Нашу машину жестом пропустили в ворота Сент-Джеймсского дворца в длинной череде такси и «роллс-ройсов» с водителями. Нам повезло, что за нами прислали личного шофера принца Уэльского: это он пригласил нас поужинать во дворце. Здорово было получить такое приглашение под самый конец нашего пребывания в Лондоне.
Уильям, разумеется, оказался занят. Но я к этому уже привыкла, мне было все равно.
Фредди оделся с иголочки, в
