новый костюм с Сэвил-Роу, а вечернее платье, которое я распорядилась прислать из нашей квартиры в Нью-Йорке, – от Мариано Фортуни, – прибыло как раз в срок. Наряд из абрикосового плиссированного шелка, тесно облегавший мое тело. Абрикосовый же кушак с шелковой вышивкой – две сплетающихся виноградных лозы – обвивал мою талию, по швам к шелковой завязке были пришиты расписанные вручную стеклянные бусины. Я надела новенькие серебристые туфельки и подбитое мехом шерстяное пальто.
«Роллс» остановился в освещенном дворе дворца, королевский слуга с поклоном распахнул дверцу. Нас вместе с другими гостями проводили в приемную, забрали верхнюю одежду и шляпы. В воздухе витал негромкий гул голосов.
Дворец выглядел как всегда элегантно – золото, мрамор, хрусталь украшали едва ли не все поверхности. Мы вместе с остальными прошли мимо ливрейных лакеев и стоического дворецкого и через двустворчатую дверь попали в столовую. Величественный зал освещала изумительная хрустальная люстра, рассыпающая радужные блики по фигурам гостей.
– Астеры! – возрадовался при нашем приближении Дэвид. – Как здорово, что вы смогли прийти. Без вас тут была бы скука смертная, только никому не повторяйте мои слова.
Я сделала книксен, Фредди поклонился, мы поблагодарили за приглашение. После этого нас поприветствовали брат Дэвида Берти и его жена Элизабет.
– Вы оба будете сидеть рядом со мной, – заявил Дэвид. – Проследите, чтобы никто не убрал карточки с вашими именами.
– Даже ваш брат? – пошутила я, глядя с усмешкой на герцога Йоркского, которого очень полюбила за прошедшие годы.
– Он в особенности. – Дэвид подмигнул, и мы двинулись дальше, давая ему возможность поприветствовать других гостей.
Нас усадили за длинный стол, накрытый очень помпезно: фарфор, хрусталь, золотые столовые приборы. Лакеи положили нам на колени шелковые салфетки, по фужерам разлили шампанское.
За столом в основном сидели аристократы. Мы с Фредди оказались единственными американцами. Стоило мне подумать, что место напротив меня останется свободным, как дворецкий ввел в зал лорда Чарльза Кавендиша, который поспешно проследовал к нам.
– Прошу прощения за задержку, – обратился он к принцам.
– Чарли, я видел, как ты на слабо ныряешь голышом в Темзу, так что не извиняйся за вещи столь тривиальные, как опоздание. – Дэвид от души рассмеялся.
Кавендиш сел, глянул на меня через стол с робкой детской улыбкой, поднял фужер, качнув им в мою сторону.
– Тогда я прошу вас меня извинить, мисс Астер, за тот образ, который мой друг только что вложил вам в голову.
Я иронично улыбнулась.
– Кто-то сказал, что я против?
Фредди спрятал улыбку, а Кавендиш одобрительно кивнул мне. Подали устричный суп, потом омара и полдюжины других деликатесов. Но я едва ощущала вкус пищи, все мое внимание сосредоточилось на красавце лорде, который сидел напротив и непрерывно меня смешил.
После ужина Фредди задержался, а Кавендиш, воспользовавшись возможностью, взял меня под руку и повел вверх по лестнице в гостиную. Мы вошли, заиграл небольшой оркестр. Хотя половина гостей тут же взяли коктейли и расселись, Кавендиш посмотрел на меня и поднял бровь.
– Знаю, что вы очень устали после долгих недель выступлений, но не уговорю ли я вас потанцевать со мной?
Как приятно, что он вспомнил о том, что делают с человеком бесконечные танцы. Почти всякий другой просто бы потребовал, чтобы я его развлекла. Кавендиш не такой.
– Даже если бы ноги у меня отвалились совсем, и то я бы вам не отказала.
На щеке у него проступила ямочка.
– Вы в танце парите как фея – ноги вам, похоже, не нужны вовсе.
Кавендиш протянул руку, я вложила пальцы ему в ладонь.
– Нужно было отказаться, – произнесла я тихонько, когда он притянул меня к себе.
– Все тот же досадный жених?
Я рассмеялась.
– Да.
– Этот недоумок даже не знает, чего лишается. А он вообще существует?
– Наверное. – Я пожала плечами, он меня закружил. – Но я постепенно прихожу к мысли, что это было ошибкой.
10 мая 1929 года
– Ну, ты просто не поверишь, Делли. – Фредди потер руки, как делал всегда в сильном волнении.
Я покрутила оливку в бокале с коктейлем и лучезарно улыбнулась гостям, собравшимся, чтобы отпраздновать день рождения Фредди. Они десятками бродили по нашей гостиной, прислонялись к белым деревянным панелям на стенах, сидели на обитых шелком креслах в форме раковин, на диванах. Некоторые восхищались новой картиной в позолоченной раме, которая висела над кирпичным камином: сцена сельских скачек, которую Фредди купил на лондонском аукционе, потому что полюбил это дело.
– Говори, не тяни.
– Телеграмма от Фло Зигфелда.
Господи, неужели новый спектакль? В том, чтобы выступать в Нью-Йорке, была определенная притягательность, да и любому актеру легче дышится, когда впереди новый ангажемент. С другой стороны, мне не больно-то хотелось уезжать из Лондона и от здешних возможностей – в первую очередь на личном фронте.
– И чего он хочет?
– Хочет, чтобы мы выступали с Мэрилин Миллер. Обалденно. Ты готова вернуться в Нью-Йорк?
Я понимала, что он имеет в виду: Уильяма и мою грядущую свадьбу. Когда закончился показ «Забавной мордашки», я подумывала о том, чтобы выйти замуж и, возможно, обзавестись детьми. Однако дату так и не назначила, а при мысли о женихе в голове почему-то всплывало лицо другого мужчины. Я как бы игнорировала сложившуюся ситуацию. Себе говорила: это потому, что я слишком занята спектаклем. Но отчасти дело было в другом: я боялась потерять единственного мужчину, который предложил мне выйти за него замуж. Боялась лишиться мечты о семейной жизни. Да, глупо, но других оправданий не находилось.
– Да, – ответила я без малейших колебаний.
Фредди прищурился.
– А Уильям?
Я пожала плечами и нагнулась, чтобы взять на руки Тилли – на ней по случаю праздника был премилый шелковый ошейник. Я поцеловала славную мордашку в переносицу.
– Что Уильям?
– Он не рассердится? Он же ждет, что произнеся: «Согласна», ты сразу бросишь работу.
Я прикусила губу – мне трудно было выразить в словах те колебания, которые я в последнее время испытывала. Мы помолвлены уже год с лишним, а я все не могу назначить день свадьбы. Когда Уильям спрашивает, отвечаю: «Когда доиграем спектакль», потому что трусость не позволяет ответить: «Этого не будет никогда». Ну вот, доиграли.
Тяжкий труд над новым спектаклем, невзирая на то, что тело требует отдыха, стресс от работы и публичности – все это казалось полной ерундой в сравнении с тем, чтобы полностью принадлежать Уильяму.
– В общем, ты прав. – Я решила отделаться этой фразой и отпустила вырывавшуюся Тилли – она смешалась с толпой гостей.
– Делли, милая моя сестричка, ну поставь уж меня в известность, – завел Фредди. – Ты выходишь за него или нет? Ты уже несколько раз откладывала свадьбу. Если мы решим выступать у Зигфелда, придется отложить снова.
– Как по мне, стоит
