отложить ее на неопределенный срок, – пробормотала я, колупая красный лак на ногтях – я наконец-то призналась брату в том, в чем себе самой призналась уже довольно давно.
Фредди выпучил глаза. За этим последовал такой долгий выдох, что я подумала: он, наверное, весь последний год задерживал дыхание.
– Ясно. А ты в этом уверена?
Я расправила плечи, взглянула на брата в упор, кивнула. В очередной раз.
– Скажи Зигфелду, что мы согласны.
Фредди издал победный вопль, схватил меня за руку, а потом, к восторгу гостей, закружил в танце. Потом квартира в Мейфэре, которую мы сняли до конца представлений – их перенесли в театр «Зимний сад» после происшествия рядом с «Шафтсбери», – вновь обрела отчетливость очертаний. Жестяная музыка, изливавшаяся из граммофона, мешалась с болтовней актеров, литераторов и аристократов, которые валялись на нашей мебели или стояли кружками, держа в руках коктейли.
– Ну а теперь возвращайся к гостям, а то начнутся расспросы, чему мы так радуемся, – подтолкнула я брата.
Жить в этой квартире мне, в принципе, нравилось больше, чем в отеле, а вот отсутствие обслуживания, как в номерах, было явным неудобством. Впрочем, официанты из «Дорчестера» с явным облегчением вздохнули мне вслед, ведь я однажды расплакалась, потому что у них не было пудинга с тапиокой. Я долго извинялась, а потом попыталась объяснить, что лью слезы вовсе не из-за этого пудинга.
Тогда с нами был Уильям, мы ужинали вместе, и чем больше я на него смотрела и слушала его речи, тем сильнее мне хотелось, чтобы он ушел. А при одной мысли, что я иду по церковному проходу, а он стоит у алтаря, сердце странно екало в груди.
И вот, когда официанты смогли предложить нам лишь шоколадный мусс – оказалось, что это любимое лакомство Уильяма, – я попросила пудинг с тапиокой.
Мне отказали – и ощущалось это так, будто мне отказали в том будущем, которого я желала: не дали любимый десерт – вернее, целую жизнь – которая могла бы принести мне счастье.
– Что с тобой? – спросила Вайолет; ее нежный голосок вывел меня из задумчивости и вернул на день рождения Фредди.
Я подняла глаза, встряхнулась.
– Ничего, просто… замечталась.
Вайолет улыбнулась – такой улыбкой она всегда давала понять, что слушает очень внимательно.
– Мне, если замечтаюсь, достаточно сесть и поглядеть на географическую карту – и все опять встает на свои мечта.
Я рассмеялась.
– А жизненная карта существует?
– Карты существуют самые разные. – Вайолет подмигнула.
– А если я скажу тебе, что хочу уйти со сцены? – Я придвинулась к ней поближе. – Если скажу, что не хочу выходить замуж за Сама Знаешь Кого?
– Ты всегда учила меня воплощать в жизнь свои мечты, и я, как настоящая подруга, скажу тебе то же самое. Кроме прочего… – Вайолет обвела зал взглядом, – я не вижу здесь этого самого мужчины.
– Ты не первая это заметила. – Уильям опять не явился на событие, которое значило для меня очень много.
– А это ведь о чем-то говорит? – спросила Вайолет.
– Мне кажется, да. – Я съела оливку с кончика зубочистки, терпкий сок растекся по языку.
– А чем ты займешься, если уйдешь со сцены? – Вайолет отхлебнула содовой. Я заметила, что в последнее время она почти не пьет коктейлей.
– Да я понятия не имею, когда это случится. Ну, может быть, съезжу в Париж. А может, поваляюсь в одной из немецких клиник во Фрайбурге, я много про них слышала. – Я придвинулась еще ближе. – Там голышом отмокаешь в источнике.
Вайолет хихикнула.
– О-ля-ля. А один мой знакомый лорд будет при этом присутствовать?
Я улыбнулась, отвела глаза, стала разглядывать ее бокал. Я вообще-то ни от кого не скрывала свою заинтересованность. Мы с Кавендишем часто появлялись вместе в клубах. Ну, понятно, в составе большой компании. Но Вайолет я решила признаться в своем сердечном влечении.
– Если только мне очень повезет.
– Одна мудрая женщина сказала мне когда-то, что наше везенье в наших руках. – В глазах Вайолет мелькнула печаль. Я подумала: сожалеет ли она о том своем тайном поступке, в котором она мне в конце концов призналась? Что родила ребенка и оставила его в Шотландии. Что эта жертва позволила ей вернуться на сцену.
– Почему бы тебе не поехать со мной в Нью-Йорк? У нас там намечается невероятный спектакль, будет возможность показать тебя Зигфелду. Я уверена, что пробы у него ты пройдешь на ура; дураком будет, если откажет!
– Ну не знаю…
– Хотя бы подумай об этом.
Уголки ее губ приподнялись в невеселой улыбке.
– Хорошо.
– Адель, дорогая. – Я обернулась на голос Уильяма.
Он заранее прислал свои извинения – его, мол, не отпускали дела, и вот, однако, появился. Возможно, к этому его подтолкнула ревность. Дело в том, что фотографии, на которых я танцую с принцами и лордами, достаточно часть мелькали в желтой прессе. Сегодня, разумеется, извинения прислал и Кавендиш – у него была назначена встреча с его добрым другом принцем Али-Ханом.
– Уильям. – Я подалась вперед, он поцеловал меня в щеку, и от прикосновения его губ к моей коже я не ощутила никакого трепета.
Вайолет кивнула, негромко поздоровалась, а потом ускользнула прочь, мне же очень захотелось последовать за ней, только бы с ним не оставаться. Мы же его здесь не ждали. Когда он был мне нужен, он не появлялся, а когда я не хотела его видеть, тут как тут.
– Я думала, ты не придешь. – Я подвела его к бару, выбрать напиток.
Лицо Уильяма потемнело – хмурился он куда чаще, чем улыбался, и я тут же вспомнила, почему именно предпочитаю тапиоку.
– А ты не рада меня видеть?
Я похлопала его по груди, ободряюще кивнула, но без всякой искренности. Я так больше не могу. Эта мысль принесла мне одновременно и облегчение, и душевную смуту. Я слишком долго притворялась, игнорировала собственные желания. Рука дрогнула, когда я взяла бокал, бросила в него кубик льда. Однако когда джин-тоник был готов, дрожь куда-то исчезла. Я надеялась, что Уильям залпом осушит бокал и уйдет.
– Конечно же рада. Просто ты появился так неожиданно.
Уильям хмыкнул.
– Ну, после той беседы с твоей матушкой я счел необходимым здесь показаться из вежливости. Мы, в конце концов, собираемся пожениться.
Я пригубила свой бокал, чтобы не отвечать. Мама недавно пропесочила Уильяма за то, что он редко появляется и ведет себя совсем не так, как подобает жениху. Зря я его поощряю. Решила же с ним порвать. Вот только самый разгар дня рождения брата – не лучшее время для разрыва.
– И когда именно это произойдет? – Он отчетливо проговаривал каждый слог. – Ты уже дважды переносила дату.
– Спектакль идет с успехом, я пока не
