рабочего стола.
Она была занята тем, что расставляла горшочки с суккулентами в прозрачные пакетики, чтобы после покупки растения можно было сразу забрать домой. Несмотря на несколько завышенную цену – 2000 иен, включая налог, – с тех пор как на прошлой неделе в утренней программе новостей показали репортаж о суккулентах, они разлетались как горячие пирожки.
– Этот стих написал Император Ингё. Говорят, это старейшее стихотворение, посвященное цветению сакуры. Император восхищается ее нежностью и красотой, а затем говорит: «Хотел бы я встретить тебя еще раньше, чтобы еще раньше тебя полюбить!» Эту строчку он посвятил своей возлюбленной. Как думаешь, кому?
От такого внезапного вопроса Кикуко замялась.
– Даже не знаю.
– Знаешь, – игриво улыбнулась госпожа Мицуё. – Дам подсказку: ты долгое время ломала голову над именем этой девушки.
Оно пришло на ум.
– Сотоори-химэ?
– Верно.
Две недели тому назад Сагаэ поручила Кикуко сделать дизайн визиток для ее магазина, но создание логотипа с названием – «Сотоори-химэ» – оказалось такой сложной задачей, что Кикуко, по ощущениям, прошла девять кругов Ада, пока готовила ее. Она так мучалась, что успела показать их и всему персоналу «Каварадзаки», и Мабути сэнсэю с Тихиро, и даже крошке Рану, и только потом отправила готовые макеты дизайна. Создание наброска визиток и подбор бумаги после того, как Сагаэ остановилась на одном из вариантов, заняли гораздо меньше времени. И вот сегодня, в День весеннего равноденствия, партия визиток была готова. Оставалось доставить их Сагаэ.
– Неужели Сотоори-химэ существовала?
– Ох, ты не знала? А я-то решила, что ты все о ней прочла и поэтому оформила логотип рисунками цветущей сакуры.
– Простите, – смутившись от замечания, Кикуко невольно потупила взгляд. – Я слышала, что она была невероятно красивой принцессой, настолько, что это нельзя было никак скрыть. Поэтому думала, что она – сказочный персонаж, что-то вроде Кагуя-химэ, Белоснежки или Дюймовочки…
По словам госпожи Мицуё, Сотоори-химэ описана в священной книге «Кодзики» и «Анналах Японии». Однако обе хроники описывали ее по-разному.
– В «Анналах Японии» она – сестра супруги Императора Ингё.
– Если Сотоори-химэ была сестрой Императрицы, почему Император посвятил ей любовный стих? Он полюбил ее до свадьбы, или…
– Нет, после. Поэтому Императрица ужасно разозлилась. Тогда Император Ингё построил для Сотоори-химэ отдельный дворец, куда заезжал каждый раз, когда отправлялся на охоту. Когда Императрица прознала об этом, то сказала, что не ревнует мужа к сестре, однако попросила его больше не ездить на охоту. Но что поделать – это лишь сократило число их встреч. Навещать Сотоори-химэ Император не перестал.
– А не слишком ли это?! Случись такое сейчас, жена бы его уничтожила!
– В «Кодзики» история Сотоори-химэ жестче. Там она – дочь Императора Ингё. У ее матери был еще один сын от другого мужчины, в которого Сотоори-химэ влюбилась. Они убили друг друга.
– П-постойте! Слишком острые сюжетные повороты!
– Что, правда? Помню, когда я вела уроки об этом, ученики слушали с таким интересом!
Во время очередного визита в жилой комплекс «Кира– кира гаока» с доставкой заказов услуги «Цветочный перерыв» у Кикуко вдруг случился приступ аллергии.
– Апчхи!
Девочка чихнула так, будто она и не Кикуко вовсе, а какой-то старик. Пролетом выше ей чихнули в ответ.
– Господин Ифукубэ?
– Госпожа Кимина?
Они узнали друг друга, несмотря на очки для аллергиков и широкие медицинские маски, которые закрывали всю нижнюю половину лица. Кикуко с запозданием поняла, что стояла в лестничном пролете в северном здании № 8, где жил Ифукубэ. Таким образом они сталкивались уже третий раз, вновь между вторым и третьим этажами.
– Тоже страдаете от аллергии, госпожа Кимина?
– Да, уже где-то месяц. Сегодня хуже обычного. Видимо, из-за ветра.
Что ни говори, а из-за того, что у «Ла Ви ан Роз» не было дверей, она вдоволь надышалась пыльцой. Единственное, что хоть немного спасало – защитные очки и маска.
– Знаю, что стоит пить лекарства, но из-за них падает концентрация, и я становлюсь сонной.
– Как же я вас понимаю!
– Сегодня праздничный день, а вы на работу?
На Ифукубэ был надет легкий плащ, а на плече, как всегда, висела белая холщовая сумка. И, как обычно, норовила соскользнуть.
– Нет.
– Значит, на свидание?
– Точно нет.
– Кажется, во время нашей прошлой встречи вы обещали исправить свое одиночество.
– Ничего подобного я не обещал, – беспомощно улыбнулся Ифукубэ. – А вы, госпожа Кимина? Куда-нибудь собираетесь после работы?
– Мне трудно заводить знакомства, так что…
– Мне тоже. Как-никак все мои коллеги – мужчины.
«В старших классах ты была единственной, кому нравились не спортсмены, а технари, химики и заучки из клуба астрономии».
Внезапно вспомнились слова Мидзухо. Если так подумать, Ифукубэ чем-то напоминал мальчика из химического кружка, которому Кикуко призналась в чувствах в старших классах.
– Так куда вы?
– В центр, на выставку «Перемены ипомей».
– «Перемены ипомей»?
– Эта выставка посвящена ипомеям, чья форма изменилась из-за мутаций.
– Их тоже вывели с помощью ионного луча, как оборчатые хризантемы?
– Нет. Двести лет назад, в эпоху Эдо, любители садоводства обнаружили удивительную предрасположенность ипомей к мутации. С тех пор и по сей день многие садоводы не жалеют времени и сил, чтобы выводить новые и новые сорта этого цветка.
По правде говоря, Кикуко не заботила ни выставка, ни ее история. Но увидев, с каким искренним энтузиазмом говорил о ней Ифукубэ, захотелось послушать его подольше.
Немного проехав по объездному шоссе, Кикуко припарковала скутер на обочине. У нее была важная миссия: запостить новые фото цветущей вдоль дороги сакуры в соцсетях магазина.
Начиная с позапрошлой субботы, Кикуко не пропускала ни дня: когда она оказывалась свободна от доставки, то приезжала на «Ла Ви ан Роз», а в выходные – на своем велосипеде. Даже в дождь приезжала на то же место и стоически терпела ради ежедневного фото. Посты в соцсетях магазинчика получали много позитивных откликов, а значит, стоили того. Когда Кикуко разблокировала экран телефона, то увидела сообщение в Лайн. Ей писала Сагаэ.
«Только что получила визитки. Результат превзошел все мои ожидания, сердечное вам спасибо! Я обязательно отблагодарю вас при личной встрече».
– Нет, это вам спасибо.
Пробормотав слова себе под нос, Кикуко открыла камеру.
Сакура стояла в самом цвету. Нежные лепестки кружили в воздухе, ведомые резким порывом ветра – поистине великолепный вид.
«Сакуры цветы прекрасны. И ты, моя любовь, подобна им. Ах, если бы я мог, то полюбил раньше!»
Это действительно безумие – во время любования сакурой посвящать такие строчки сестре собственной жены. Но так ли безумна любовь?
