из-за выпивки, то ли благодаря заразительному смеху тетушки Сэби в тот день женщины хохотали без остановки, наслаждаясь легкой беседой. Прабабушка казалась такой же непосредственной, как в прошлом, а лежащая на ее коленях тетушка Сэби радовалась как ребенок. Это был редкий момент, когда тяжелая атмосфера в доме ненадолго рассеялась.
Однако даже сидя за столом в тот вечер, бабушка не могла избавиться от чувства тревоги. Она боялась, что беда может настигнуть их именно в тот момент, когда они ослабили бдительность, сбросили напряжение, когда были уверены, что ничего плохого не случится, когда почувствовали себя свободнее и избавились от грустных мыслей, когда позволили себе насладиться мгновением. Бабушка была уверена, что если постоянно бояться худшего и дрожать от страха, то, возможно, все обойдется, но стоит только расслабиться на секунду, как жизнь подкрадется сзади и ударит обухом по голове. Несчастья любят такие коварства. Стоит только вздохнуть с облегчением и решить, что жизнь наладилась, — они сразу тут как тут.
Такой образ мыслей передался ей от прабабушки. Стоило бабушке сказать вслух, что она счастлива, рада или довольна, — мать сразу же одергивала ее и предупреждала, что такими словами она непременно накликает беду. Она утверждала, что чем красивее дети, тем они глупее, чем счастливее человек, тем лучше он должен это скрывать — иначе злые духи позавидуют его счастью. Бабушка сказала, что, оглядываясь назад, понимает, что больше всего в жизни сожалеет об одном. О том, что вместо того, чтобы наслаждаться моментами смеха, радости и тепла, она поддавалась тревоге. На свете есть вещи, которых не избежать, как ни старайся. От них не уйти, даже если изо дня в день трястись от страха и не позволять себе наслаждаться прекрасными моментами.
Словно в насмешку над бабушкиными страхами, та ночь пролетела, но ничего плохого так и не случилось. Разве что ученый-конфуцианец, живший по соседству, заявился на следующий день в своей шляпе и с укором заявил, что слышал посреди ночи разнузданный женский смех, доносящийся из-за их ограды. Тетушка Мёнсук молча покосилась на него и снова склонилась над швейной машинкой. Прабабушка театрально низко поклонилась, рассыпавшись в извинениях, и господин удалился. Хвичжа закрыла лицо руками и затряслась от смеха.
Так пролетело время, и наступил июль 1953 года, было провозглашено перемирие[34].
Прабабушка с бабушкой плакали, держась за руки, но не осмеливались заговорить вслух о прадедушке. От страха, что могут потерять его, если сболтнут лишнее. Никто не был ни в чем уверен до того самого момента, когда прадедушка открыл калитку и ступил во двор. Сколько же раз бабушке снилось, что ее отец вернулся… Вот только во сне у нее не получалось испытывать исключительно радость от возвращения отца, лица которого ей не удавалось разглядеть. Подобные сны снились ей так часто, что она и впрямь позабыла, как выглядит его лицо.
Прадедушка не погиб, не попал в плен и не получил ранений. Он вернулся домой вскоре после объявления перемирия. Когда нога мужа ступила во двор, прабабушка не бросилась к нему и лишь молча ощупала его глазами. Прадедушка немного поколебался, прежде чем одной рукой притянуть ее к себе. Бабушка, Хвичжа и тетушка Сэби окружили их, утирая слезы. Тетушка Мёнсук отвлеклась от швейной машинки и молча наблюдала за происходящим.
В отличие от бабушкиных снов, в реальности у вернувшегося отца имелось лицо. Коротко остриженные волосы, загорелая дотемна кожа и знакомые черты. Только теперь на его лице еще светилась довольная улыбка, которой не замечалось за ним в прошлом. Прадедушка смотрел на дочь с удивлением, словно увидел что-то необычное. Оказавшись в его объятиях, бабушка подумала, что не забудет этот момент никогда в жизни.
После возвращения прадедушка проспал целые сутки. Проснувшись, он жадно проглотил две тарелки ячменной каши и только после этого заговорил с женщинами, смотревшими на него во все глаза.
— В армии я встретил земляка. Он поведал мне, что видел в Сеуле моего второго брата и отца с матушкой. Они бежали из Сеула, не погибли там.
Бабушка впервые видела, чтобы отец рассказывал о чем-то с таким восторгом.
— Так вот, земляк спросил у моего батюшки, куда они собираются, и тот ответил, что они пойдут в Хвирён. Он уже знал, что там собрались многие из провинции Хванхэдо.
— И что теперь? — осторожно поинтересовалась прабабушка.
— Как что? Надо ехать.
— Куда…
— Надо скорее ехать к отцу. Ёнок, пришла пора и тебе жить рядом с дедушкой и бабушкой.
— Мы уезжаем из Тэгу? — задала вопрос бабушка, сознавая, что спрашивает очевидное.
Тэгу был их убежищем после эвакуации, но они не собирались оставаться там навечно. Бабушка понимала, что когда-нибудь им придется уехать, но она так привыкла к жизни с тетушкой Сэби, Хвичжой и тетушкой Мёнсук, что необходимость покидать их стала для нее потрясением.
— Пока нам нельзя возвращаться в Кэсон. Но ничего, поживем в Хвирёне с дедушкой и бабушкой, а там, глядишь, и на родину вернемся.
Поведение отца казалось бабушке до странности жизнерадостным. Он словно парил в облаках. Он был оптимистичен до абсурда и часто пускался в длинные рассуждения о том, как хорошо они заживут в Хвирёне. Он с аппетитом ел, чересчур часто улыбался и цеплялся к каждому прохожему, чтобы поболтать. Не только бабушка замечала, что в подобном поведении отца кроется что-то большее, нежели простая радость от возвращения живым с войны. С первого взгляда прадедушка выглядел нормальным, но что-то явно надломилось в нем. С тех пор до самой смерти он то парил в облаках, то брыкался, словно тонул в трясине, то снова воспарял в небеса.
Бабушка не верила отцу, когда он утверждал, что его родители находятся в Хвирёне.
«Почему я не могу поверить батюшке?» — задавалась вопросом она, сидя на крыльце. Возможно, потому, что ей не хотелось расставаться с Тэгу, с домом с высокой оградой, с тетушкой Сэби и Хвичжой, с тетушкой Мёнсук. Возможно, проблема была не в отце, а в ней самой. В последний месяц перед отъездом бабушка беспричинно злилась то на тетушку Сэби, то на Хвичжу, то на тетушку Мёнсук. Она не хотела этого делать, но так случалось помимо ее воли.
В тот день бабушка тоже с самого утра пребывала в сварливом настроении. Тетушка Сэби подошла к ней и мягко сказала:
— Тебе необязательно так себя вести.
Бабушка ничего не ответила и только молча взглянула на нее.
— Помнишь, как мы уезжали в Сэби? Нам ведь уже приходилось расставаться.
— …
— Я знаю, что вы с
