Тетя Аза иногда специально для нее варила. И она всегда была добра. Ко всем без разбора. Просто считала, что все люди добрые по рождению, только потом некоторые становятся злыми, но не потому, что такие, а потому что жизнь их заставила. А так бы все остались добрыми.
Это правда. Бабушка Белла верила в какую-то вселенскую доброту. Она и вправду всем была рада. Детей любила до беспамятства. Даже если эти дети уже вырастали и становились взрослыми, как моя мама. Для бабушки Беллы они оставались детьми, которым всего-то и нужно – уложить на колени и погладить по голове, сказать что-нибудь хорошее, успокоить. Потом, при прощании, поцеловать в макушку. Да, бабушка Белла всегда всех целовала в макушку, а мы покорно склонялись и подставляли головы. Обычно все расцеловывали в щеки, и только бабушка Белла прижималась губами к тому месту, где когда-то был пульсирующий родничок. И он, кажется, снова начинал пульсировать. Моя мама говорила, что у нее тут же переставала болеть голова, стоило бабушке Белле только прикоснуться к волосам и начать их гладить.
Я в это верю. Когда мне хотелось скрыться ото всех детских бед, я бежала на базар к бабушке Белле и пряталась под ее прилавком, в ногах. Там мне было спокойно. Я была под защитой. Пока сижу в ногах бабушки Беллы, со мной не произойдет ничего ужасного. Жаль, что я была слишком мала, чтобы задать ей все вопросы, какие только можно. Знаю, что к ней часто приходили за советом. Бабушка Белла всегда отвечала: «Все будет хорошо, все уладится так или иначе. Надо только немного подождать». Говорила так, будто по-другому и быть не может. Все уходили успокоенные. Простые слова, которые иногда так важно вовремя услышать. Да, уладится, так или иначе. Бабушка Белла говорила с такой уверенностью, что уладиться должно было непременно хорошо. Наверное, в этом была ее главная «миссия». Не торговать соусами, а вот так спокойно говорить с людьми, убеждать их, что добро обязательно победит, все беды отступят. А пока пусть дети прячутся под ее прилавком, а она будет гладить их головы и целовать в макушки.
Когда я уже выросла и начала понимать, что в каждом человеке плохое и злое, отвратительное, может соседствовать с хорошим, проблесками участия, с чем-то еще оставшимся в душе светлым, вспоминала бабушку Беллу. Существуют люди, в которых нет полутонов, они не серые, они всегда белые и чистые. И душа у них светлая. Такой была бабушка Белла. И такой же была моя бабушка. Пройдя всю войну, пережив все ужасы, какие может увидеть человек, она все еще верила в абсолютную доброту, бесконечную любовь и в то, что добро всегда победит зло. Наверное, поэтому моя бабушка любила читать сказки, народные эпосы, где зло в конце непременно будет наказано. Моя мама выросла полной противоположностью: она верила в плохое, в низкое, в подлое, всегда искала это в людях. И меня этому учила с детства: люди предают, они способны убить друг друга, не поделив три квадратных метра квартиры. Люди злые, не пощадят ни ребенка, ни старика. Когда речь идет о наследстве, имуществе, самые родные отправляются на кровавую бойню. Да, мама работала адвокатом, она имела право так считать. А я пошла в бабушку – тоже всегда верю в сказки, в доброту и вселенскую справедливость. Наивно, глупо, да. Но бабушка Белла в моем детстве часто целовала меня в макушку, чаще, чем остальных детей. Видимо, мне что-то передалось через родничок.
От бабушки Беллы осталась целая сумка соусов, которые распределили на всех. Продавали, откладывая деньги на памятник, на уход за ним. Тогда уже стало понятно, что катастрофы пойдут одна за одной. Беда никогда не приходит одна. Через некоторое время объявили, что и товарные пути через село скоро закроются. Невыгодно. После этого в селе начался упадок. Вокзал, ставший ненужным, пустел. Магазины при нем закрылись. Базар держался из последних сил. Дорогу из города так и не заасфальтировали, и не осталось никакой надежды, что это случится.
Но произошло чудо. Хотя для кого чудо, а для кого катастрофа. Другую дорогу, которая вела через соседнее село в город, тоже, естественно, давно требующую ремонта, буквально смыло. С горы сошел оползень, потом ливни шли почти неделю, та дорога вообще исчезла, будто ее никогда и не было. Так что единственным стал путь, идущий через наше село. Базар тогда снова расцвел. Конечно, все сочувствовали соседям, но скрывать радость получалось плохо.
О, базар снова переживал расцвет. Казбек Альбертович даже выбил из города средства на ремонт туалетов в силу новых обстоятельств. Общественный туалет находился на вокзале, который уже вроде как был закрыт. Был еще один, деревенский, он стоял на пригорке, готовый упасть от любого дуновения ветра. Общественный на вокзале обновили в рекордные сроки, деревенский прочистили, поставили новый сруб.
Позже, спустя очень много лет, когда я снова увидела этот вокзал, тот самый общественный туалет все еще работал. Здание станции рушилось, от голубых елей осталось лишь мраморное ограждение. А туалет функционировал. Две рифленые дорожки, на которые нужно вставать ногами. Слив тоже работал. Не сразу, даже не через раз, но иногда удавалось спустить воду, дернув за железную цепочку. А вот деревенский сохранил только внешний облик. Внутрь зайти было невозможно. Но кто-то заходил по старой памяти. Если вы никогда не были в деревенском туалете, лучше вам и не знать, какой там стоит запах. От базара тоже ничего не осталось. Лишь несколько скособоченных прилавков. Базар, считавшийся центром сельской жизни, стал символом умирания.
Тогда, уже в новой жизни, когда прошло лет двадцать и я снова оказалась в селе, никто не ездил на базар. Дорога была прекрасно заасфальтирована, совсем рядом – супермаркет, в каждой семье – машина. От местного сельпо тоже осталось одно воспоминание – разрушенное здание. Это было странно. Новые дороги, высокие заборы, а вокруг – старые дома, полуразрушенные строения, которые были частью села: Дом культуры, сельсовет, вокзал, сельпо, типография, редакция, музыкальная школа. Больше ничего не осталось, кроме умерших зданий. Дом культуры держался дольше всех. На главной сцене все еще стоял огромный стол с красной скатертью. А на площади перед ним – памятник Ленину с повязанным пионерским галстуком. Я будто попала в фантастический фильм, когда это увидела. Из прошлого в будущее и назад.
Мой сын окончил физфак МГУ, и каждый год у них торжественно отмечается День физика. В последний раз физики сшили и нацепили на памятник Ломоносову,
