тому самому, главному, стоящему перед зданием факультета, традиционную футболку: «Осторожно, физик». Физики правда, опять же традиционно, забывают поставить запятую в нужном месте. Ломоносов, на которого они надели эту гигантскую футболку, не возмущался, а я – очень. Сын сказал, что это уже часть стиля. Один раз забыли поставить запятую, надо поддерживать. Я вспомнила, как на Ленина перед важными мероприятиями в селе торжественно повязывали пионерский галстук. Выбирали маленькую девочку, высокорослого старшеклассника, и тот поднимал девочку вверх, она повязывала галстук памятнику. Все рыдали, очень трогательно.
Галстук был уже истлевшим. Памятник Ленину держался только на честном слове. Или партийном. Не знаю, как он еще не рухнул. Но это было очень страшно. Когда-то я была той самой девочкой, которая повязывала галстук памятнику. Мама привезла меня из Москвы, и я оказалась самой тощей во всей школе, хотя училась уже в третьем классе. Я была достаточно измождена, чтобы прекрасно выглядеть на фотографиях – белые банты были больше моего лица раза в четыре. И я могла создать старшекласснику неудобство лишь своими торчащими острыми коленками и очень тощим тазом, но никак не лишним весом.
Я помню, что мне было страшно. Нет, не сидеть на плече старшеклассника, высоты я не боялась. Но я очень переживала, что неправильно повяжу галстук. Мне было дико страшно повязывать галстук вроде как неживому человеку. Памятнику! А вдруг он оживет? А вдруг отсалютует или прочтет пионерскую клятву, как полагается? Все же знают, что Ленин – живее всех живых! И все дети в селе верили, что наш памятник Ленину по ночам оживает и обходит дозором улицы. Кто погладил галстук, кто подшил белый воротничок под форму. Все видит, все проверяет. Мои дети всегда удивлялись: почему я рыдаю над детскими мультиками, но меня никогда не пугают фильмы-ужастики? Потому что мои дети никогда не повязывали галстук памятнику Ленина на главной площади, веря, что этот Ленин по ночам будет бродить по улицам. Настоящий хоррор. Я была его персонажем. Той самой девочкой, которая тянется дрожащими ручонками к ужасному памятнику и пытается повязать галстук. А потом на меня еще дня три все смотрят с опаской – вдруг я заразилась от Ленина и тоже начну бродить по ночам? Вдруг я неправильно повязала галстук, и Ленин начнет мстить – забирать души у пионеров? Господи, да я столько страшилок знаю про Ленина и галстук, сколько про черную комнату не существует! Вы думаете, меня после этого можно чем-то испугать?
Хотя да, можно. Только в этом виноват не Ленин, а моя мать. Она вдруг решила приехать и проводить меня в школу. Вряд ли она знала, в какой класс я иду. Но после ее появления на линейке ее проклятие перешло и на меня.
В отличие от одноклассниц, я физически развивалась медленнее, зато умела быстро и качественно повязать галстук, так что сидела на плече старшеклассника регулярно. Однажды выпускник Рома, неся меня к памятнику, запнулся и упал. Со мной все хорошо, я только в пыли извалялась, а Рома рухнул прямо головой Ленину на постамент. Ну, бывает, несчастный случай. На следующий год я опять на плече – на сей раз Вити. Галстук я повязала, но вдруг на Витю рухнула рука вождя. Отвалилась, так сказать. Чего еще ожидать, если памятник то под многодневным ливнем стоит, то изнывает от жары? Зимой хоть и не наступают лютые морозы, но всегда промозгло из-за высокой влажности. Наверное, это был брак изготовителей: рука отвалилась ровно от плеча до кисти. Наверняка тоже делали памятник в спешке, чтобы сдать и установить к какому-нибудь празднику. Так что руку точно приделывали в последний момент. Витя больше перепугался и потом всем рассказывал, как его зажала страшная рука Ленина. Она его зажала, но не так чтобы насмерть. Руку убрали, Витю подняли. С ним все было нормально. А с рукой Ленина не знали как поступить. Пока положили рядом с памятником, чтобы позже принять верное решение. У нас, детей, появилась новая страшилка, как эта рука по ночам ползает по домам и душит пионеров. Господи, да я тогда вообще засыпать боялась! Я же видела эту отломанную руку своими глазами! Вообще-то она на меня тоже чуть не упала! Я просто успела отпрыгнуть, а Витя не успел.
Но отчего-то с тех пор стала проклятой я, а не Ленин. Мне больше не доверяли сидеть на плечах старшеклассников. В селе решили, что проклятие моей матери, приносящей беды и несчастья, все же передалось и мне. И на плечо старшеклассника водрузили мою подружку Фатимку. Старшеклассник пыхтел и нес Фатимку, обливаясь потом в три ручья. Она повязала галстук Ленину. После этого село замерло дня на три. Ничего не произошло. Все выдохнули. Решили назначить Фатимку главной завязывательницей галстука, только пусть немного похудеет, а то не каждый старшеклассник справится. Хотя есть Гарик – он вольной борьбой занимается. Маленький, но сильный, мускулистый. Если так пойдет дальше, только он сможет в следующем году поднять эту девочку. Фатимка ела щавель, грызла морковку и отчаянно худела. Но у нее плохо получалось. Я же все еще оставалась тощей и легкой. Очень удобной для переноски. Но слава моей матери шла впереди меня. Я страдала. Мне нравилось сидеть на плече старшеклассника и выполнять важную миссию. У меня были красивые белые банты и новый белый фартук. Бабушка стояла в первых рядах и хлопала. Мне хотелось, чтобы бабушка радовалась.
Видимо, до моей мамы дошли слухи, что я приношу несчастья, как она. Поэтому на следующую линейку она заявилась лично. Это было то еще зрелище. Колонна выстроенных учеников отпрянула, и мама стояла одна. Кажется, кто-то забыл табличку «3 „А“», и мама стояла под ней. Потом она выхватила колокольчик у девочки – та боялась позвонить. Или переволновалась. Но колокольчик никак не звонил. Мама прошла с колокольчиком, украшенным красным бантом, вдоль линейки. Все молчали, замерев. Кто от восторга, кто от ужаса.
Да, после маминого прохода с колокольчиком школа сгорела. Не вся, конечно, только сарай. Но сгорел ведь! Ничего мистического, если что, хотя потом и эта история превратилась в легенду. Мама вышла покурить рядом с сараем. И щелчком отбросила окурок. Но когда строение загорелось, моей мамы, конечно же, там уже не было. Так что никаких доказательств. Хотя все знали, что это было ее рук дело. Сарай, мол, сгорел от одного взгляда моей матери. Она его испепелила.
Да, кстати. После того как Гарик на следующий год пронес Фатимку на плече, он
