тебя же есть друг в СК, помнишь, ты говорила, что он меня в тюрьму посадит. И да, Ань, ну пусть он тебе справку сделает, что ты советник Президента. И главное, этот пакистанский жулик хочет начать бизнес с Россией, я, конечно, сразу предложил ему помощь, связи и партнерство.
Анна. Ты хочешь разорить семью невестки? И что ты им сказал про себя?
Миша. Я сказал, что у меня бизнес, связанный с природными ресурсами.
Анна. Стесняюсь спросить с какими?!
Миша. Я тебе не говорил, я поставляю клюкву на кондитерские фабрики. Что ты меня все время перебиваешь?! В итоге родители пригласили нас с тобой в гости, все равно они в Лондон приехать не могут, а они согласны, что рожать лучше всего там, ну а жить жена должна с мужем в России. Куда они, разумеется, приедут, но уже когда Ваня с этой, как ее, Мириам прибудут. Они свои фотки прислали – домище, мама дорогая.
Оба встают, оставив пустые стаканчики от кофе на столике кафе. Идут в направлении выхода из парка.
Анна. И когда ты едешь?
Миша. Хочу в ближайшую неделю.
Анна. Ты с Ирой?
Миша. Ну да, а чего, она, кстати, готовится внучку воспитывать, а ты сейчас в каком статусе? Есть кто-нибудь?
Анна. Есть.
Миша. Вот вчетвером и поедем.
Анна. А ты к Ване не собираешься вообще-то съездить?
Миша. Ты ж к нему отправила своего Джеймса Бонда, чего переживать-то? Какой от меня толк? Я что, акушерка, что ли? Здесь отработаю и в Пакистане. Поверь, это сейчас важнее для всех. Мириам – единственная дочь, ради нее родители тут всю Москву баблом зальют. Я вот думаю, не надо раньше времени им квартиру покупать, может, родители ее сразу дом купят.
Анна берет под руку бывшего мужа.
Анна. Ага, и нам по дому, да, Мишанечка?
Миша. А почему нет? Тебе не кажется, что мы заслужили?
Анна. Сразу хочу сказать, если ты, мошенник, разведешь наших новых родственников на деньги, то ты точно в тюрьму поедешь.
Миша. Почему ты такая агрессивная? Вот скажи, у тебя есть хотя бы одно основание считать меня непорядочным? То, что я неудачно инвестировал, не делает меня обманщиком. Ань, ну мы скоро станем бабушкой и дедушкой, может, простим друг другу всё?
Анна. Друг другу?!
Миша. Хорошо, ты – мне. Хочешь, кстати, я тебе годовой запас клюквы сделаю? Это лучший витамин!
Явление второе
Анна и Лариса в кабинете у Анны в офисе. Анна поливает фикусы разных видов на подоконнике.
Анна. Вот так. Ваня-то лопух лопухом, а нашел себе девицу с приданым.
Лариса. Это если ее отец не такой же проныра, как Миша. Может, у него тоже кроме клюквы ничего нет.
Анна. Тебе надо было следователем идти работать, почему ты никому не веришь?
Лариса. Я для этого на юрфак и шла. Но папа, ты помнишь, меня в следователи не пустил.
Анна. Я их дом видела на фотографии!
Лариса. Снимают, может. Их, думаю, как Миша грузанул, что он нефтяник, а ты советник Президента, так они всем аулом, наверное, неделю уже гуляют. Это мы посмотрим, кто кому еще дома покупать будет, они вам или вы им. Ты сама-то туда поедешь?
Анна. Даже не знаю, у меня тут Игорь, Урий, работа и Ваня в Лондоне, мне только в Пакистан.
Лариса. Да уж. А что там у тебя на личном фронте, выбрала, проверила на вшивость финансовую?
Анна. Проверила. Что могу сказать: оба подходят, расскажу подробно потом.
Лариса. И что ты думаешь?
Анна. Не знаю я, что думаю! Уже голову сломала. Лариса. У меня один вопрос: со всем этим голосованием, а они вообще ни разу не заподозрили, что у тебя есть кто-то еще?
Анна. А мы договорились друг друга не подозревать.
Лариса. Это, прости, как?
Явление третье
Флешбэк – второе свидание с Урием в ресторане.
Анна. Знаешь, я все люблю проговаривать на берегу.
Урий. А мы на берегу?
Анна. Нет, я понимаю, первое свидание, и чисто теоретически ты можешь сказать, что я тебе не понравилась, ты имеешь на это полное право…
Урий (с усмешкой). Понравилась. И свидание второе.
Анна. Не суть. Так вот, я хочу все обсудить.
Урий. То есть я тебе тоже понравился?
Анна. Нет, полтора часа стояла в пробке, чтобы сказать тебе, что ты мне не понравился, мне же больше нечем заняться. Ты можешь не перебивать?
Урий. А вдруг я в постели не очень?
Анна. В моем возрасте, если мужчина в постели очень, это начинает утомлять, а легкие коррекции я в состоянии внести сама, плюс ты так переписываешься, что все понятно, нет у тебя там проблем.
Урий. А как я переписываюсь?
Анна. Как же ты достал. Ты не ставишь запятые. Это верный признак.
Урий. Правда?!
Анна. Какой дурак, нет конечно. Итого: я хотела бы иметь какую-никакую свободу.
Урий. Так какую или никакую?
Анна. Ты специально, что ли?! Я и так нервничаю, когда контракт на словах. Значит, мы не в отношениях, мы просто встречаемся ради хорошего времяпровождения. Ты меня не спрашиваешь, кто звонил, и я тебя. И еще, мы встречаемся только у меня дома.
Урий. Почему?
Анна. Потому что дома вся нужная мне косметика, если я перевезу ее к тебе, то какая-нибудь твоя очередная баба ее сопрет.
Урий. А почему у меня должна быть очередная баба? Откуда сразу такое недоверие?
Анна. А ты пишешь так, как будто у тебя точно будет очередная баба.
Урий. Без запятых? Это опять шутка?
Анна. Нет, на этот раз серьезно. Ну, я все-таки опытный юрист, я все вижу. И меня это в рамках наших отношений не напрягает.
Урий. У нас же нет отношений.
Урий отпивает пиво и с удовольствием наблюдает, как Анна начинает слегка нервничать.
Анна. Ты что, тоже юрист? Хватит придираться к словам. Наш договор будет пролонгирован по согласию обеих сторон через три месяца, либо в него будут внесены поправки. До этого времени никто не имеет права устраивать сцены и требовать внимания.
Урий. Договорились. Интересно, почему ты проговариваешь те правила, которым большинство людей следуют молча?
Анна. Потому что я не хочу врать. Я никогда не понимала, зачем это делать, если можно договориться о правилах.
Урий. Потому что правда ранит, а когда это как бы не стопроцентная правда, то с ней можно жить.
Анна. Не знаю, меня подозрения ранят больше, а
