дорожки, деревья, громкое пение птиц. Я уже знал здесь всё – каждую дорожку, каждое дерево, я сроднился с этим холмом и с озером Комо, с этой широкой синей водной гладью, когда смотришь сверху. Я полюбил всё это, несложно было всё это полюбить. А теперь в это органично вписалась и Бренда.
После обеда я пошел в Белладжо посмотреть футбольный матч. В воскресенье с трех часов дня всё мужское население городка ходило по Белладжо, держа у уха радиоприемник, – они слушали трансляции футбольных матчей. Большинство были страстными участниками ставок на спорт и следили за результатами высшей лиги. В барах были включены телевизоры, было шумно, но на экране не было футбольной трансляции как таковой – в эфир выходили один-два комментатора, которые сидели за столом в студии и смотрели матч на своих экранах, комментируя происходящее зрителям – громко рассказывая, что происходит на поле. Просто эти деревенские бары не платили за дорогие телеканалы, которые вели прямые трансляции матчей, было дешевле вот так слушать комментаторов, которые смотрели матч за других, ведь в конце концов большинству тамошних зрителей был важен только результат, а не матч как таковой. Забавно было на это смотреть.
Вместе с тем в Белладжо был свой клуб – «Белладжина», он выступал в какой-то низшей лиге и был на тот момент, как говорили, где-то в середине таблицы. Матч, на который я пошел, был для них важен – их клуб играл с клубом «Дольцана», который удерживался на первой строчке. На трибуне было около сотни болельщиков, причем половина – женщины. Они всё время шумели, кричали, ругали судью и отпускали шутки в сторону низкорослого игрока команды соперника, прям очень низенького – не выше полутора метров. И было очевидно, что ругательства в его адрес очень грубые, и, хотя женщины и смеялись, ему явно было ужасно неприятно всё это слышать – он играл только на противоположной стороне поля, у бровки, как можно дальше от трибун. А на южной стороне, за воротами, была группа ярых болельщиков «Белладжины» – настоящих фанатов из Белладжо, всего шесть человек. Они пили вино, самому младшему было под шестьдесят, он бросал на поле петарды, три штуки бросил. В перерыве вратарь хозяев разговаривал со своей мамой через ограду – мама пришла на матч с подругами. Но большинству игроков был важнее не результат своей игры, а то, какой итог будет у матчей высшей лиги, на которые они поставили. Конечно, на стадионе, как водится, был и сельский дурачок, который всё время что-то орал и над которым все смеялись. Я ничего не понял, но было весело. Еще была там стайка молодых девчонок, которые не сводили глаз с центрфорварда «Белладжины» и посылали ему воздушные поцелуи. У него были длинные черные волосы, которые удерживала повязка на лбу, и он всё время поправлял прическу – играл для тех девчонок. Жалкий, в общем-то, игрок, но у него была своя верная публика. Посреди матча вратарь «Дольцаны» хотел выбить мяч подальше, но вдруг у него что-то заболело – он громко застонал, схватился за левый бок и свалился на землю. А все его начали передразнивать – стонать и смеяться изо всех сил, специально. Этот парень лежал на газоне и корчился от боли, к нему подбежали медики. При этом всё время со всех сторон из радиоприемников были слышны трансляции настоящих, больших соревнований первой лиги. В той или иной мере все матчи низших лиг похожи друг на друга – и в других деревнях, в других местах, – и в Сербии точно такие же. Разве что я раньше никогда не видел столько женщин на трибунах, которые, кстати, тоже держали у уха транзисторы и слушали результаты. А мой матч завершился вничью – так ни одного гола и не было забито. Но на трибунах всё равно царило оживление: кто-то радовался, скакал и обнимался – кому-то повезло со ставкой на игры высшей лиги.
После матча я пошел в бар к Аугусто – его на стадионе не было.
– Да ну, какой матч, какой футбол, нет тут футбола, тут только дурака валять и орать, другого толку нет, – сказал он мне.
Мы сидели за стойкой, Аугусто показывал старые фотографии и рассказывал о своей семье, о довоенной Италии и об Италии после того, как он вернулся из Шотландии. Мне больше всего хотелось поговорить об истории, но и о футболе тоже. На одной уже пожелтевшей от времени фотографии отец Аугусто в тесном пиджаке и коротких штанах толкал тяжелую тележку с большим ящиком мороженого – это был 1920 год, Белладжо. А на другой фотографии его отец в снежно-белой с иголочки униформе и белом открытом шлеме ехал на мотоцикле с белым прицепом, на котором возил мороженое. 1922 год, тоже Белладжо.
– Видишь, тогда дуче пришел к власти, и сразу всё пошло в гору, сразу, ты же видишь, какая большая разница, – сказал мне Аугусто.
– Вижу, да, – сказал я.
Разница и правда была разительная. И она касалась не только его отца, который делал ту же работу, но теперь на мотоцикле и выглядел чище и опрятнее, – еще и дома́ на заднем плане были другими: белели фасады, джентльмены прогуливались под пальмами. Белладжо на второй фотографии уже выглядел как дорогой курорт. А на первой фотографии ничего этого не было: ни ресторанных двориков, ни ухоженных деревьев, кустов и цветников, ни высоких пальм; дома были убогие, а люди явно выглядели беднее. Во всяком случае, так это выглядело на старых фотографиях, которые мне показывал Аугусто, – кроме тех двух снимков, был еще целый фотоальбом, который мы листали за стойкой. В нем хранились кадры главным образом семьи Аугусто и улочек Белладжо.
На одной фотографии – уже цветной, поновее – был запечатлен Аугусто, жмущий руку легенде «Ювентуса» Роберто Беттега. Этот снимок Аугусто показал мне с особой гордостью. Роберто Беттега на ней выглядел очень испуганно, зато Аугусто улыбался во весь рот. Одной рукой он обнимал футболиста, а другой тряс его за руку. Я рассказал ему, что еще мальчишкой был поклонником Беттега и еще одного футболиста «Ювентуса» – Франко Каузио, которого тоже хорошо помнил. Тогда Аугусто вышел из-за стойки, обнял меня и ударил по спине от избытка чувств, а вернувшись за стойку, угостил меня пивом. Чуть позже он пригласил меня на семейный ужин к себе домой. Сказал, что в воскресенье вечером работы в баре нет – он закроется раньше и будет счастлив, если я приду к нему в гости.
– Конечно
