Тоска по нерассказанной истории - Минсу Кан

– Ради нашей дружбы и гармонии… – сказала она, прерывая горячий спор.

Оба бога вздрогнули от неожиданности, увидев перед собой подругу.

– …мы должны поделить плод между собой. Посмотрите, какой он большой – вполне хватит на всех.

Боги Красной и Синей горы нахмурились и недовольно переглянулись.

– А с чего ты вообще решила, что тебе положена доля? – буркнул бог Синей горы. – Это ведь не ты нашла этот персик.

– И это не твой сад, – добавил бог Красной горы, – а мой. Все, что тут растет, принадлежит мне.

С этими словами все трое завелись пуще прежнего по поводу персика.

Бог Красной горы в пылу ярости вышагивал по зарослям, размахивая руками, – и вдруг наступил прямо в лужу, оставленную богом Синей горы.

– Ах, чтоб тебя! – взвыл бог Красной горы, отдергивая ногу. – Грязное животное! Еще и сад мой осквернил, как какой-нибудь зверь! Отвратительно!

– Не ори на меня! Сам вляпался, неуклюжий боров!

– Поцелуй меня в задницу!

– В твою жирную прыщавую обезьянью задницу? Ни за что!

Не желая стоять в моче, все трое вышли из бамбуковой рощи, продолжая ругаться.

Тем временем проснулась богиня Желтой горы. Увидев пурпурное облако с красными молниями над вершиной, она прищурилась и пробормотала:

– Недобрый знак, надеюсь, не предвестие раздора меж нами.

Так как остальные трое были неподалеку, богиня Желтой горы отлично слышала их перебранку. Узнав, из-за чего именно разгорелся столь шумный спор, она испытала неудержимое любопытство. Осторожно, чтобы ее не заметили, богиня обошла сад, проскользнула в бамбуковую рощу и увидела тот самый персик. Он оказался столь соблазнительным, что она не смогла устоять. Богиня сорвала плод, спрятала его в широкий рукав одеяния и незаметно вернулась.

– Ох, невозможно уснуть, когда вы трое кудахчете, как взбесившиеся куры, – сказала она, спускаясь вниз с террасы, будто только что проснулась. – Да уж, достойное завершение дня – все испорчено вашей мелочностью. Вам должно быть стыдно – ведете себя как жадные дети. Я ухожу домой.

Она позвала своего спутника – оленя-дракона. Тот подбежал и склонил голову, чтобы госпожа могла взобраться. Удобно устроившись на его спине, богиня Желтой горы дала знак – и зверь встряхнул серебряными рогами и золотыми чешуйками на шее. Затем одним мощным прыжком перемахнул через стены дома бога Красной горы и, продолжая грациозно скакать по воздуху, унес хозяйку домой.

Не успели они далеко улететь, а богиня уже не выдержала. Достав персик из рукава, она принялась есть. Это было лучшее, что она когда-либо пробовала. Сочный, сладкий, совершенный персик. Она проглотила плод в несколько больших укусов и выплюнула косточку, выдохнув с глубоким удовлетворением.

Тем временем оставшиеся боги, пристыженные словами подруги, нехотя согласились поделить персик между собой на три части. Но, подойдя к дереву, они обнаружили, что плод исчез.

Мгновение они стояли в оцепенении, а затем бог Красной горы и бог Синей горы обрушились с обвинениями на богиню Зеленой горы: дескать, она воспользовалась моментом, пока они спорили, и утащила персик. Богиня вспыхнула от ярости – обвинения задели ее до глубины души не в последнюю очередь потому, что втайне именно так она и хотела поступить. Осыпав обоих богов проклятиями за клевету, она гордо удалилась к своей спутнице – осенней птице, села ей на спину и взмыла в небо.

Двое богов, переполненные обидой из-за утраченного персика, который каждый считал по праву своим, обнаружили, что им больше нечего было сказать друг другу. Бог Синей горы вскочил на своего спутника – сияющего тигра – и умчался прочь. Когда он скрылся за горизонтом, бог Красной горы проклял и этот день, и вероломных друзей. Он вернулся в дом и попытался помедитировать, но не смог – гнев продолжал кипеть в нем, не давая очистить разум. Тогда он решил выйти на прогулку вместе со своим спутником – огненным медведем.

К вечеру, когда солнце уже клонилось за дальний край неба, бог Красной горы возвращался домой и вдруг заметил на земле персиковую косточку. Она лежала по пути к вершине, где жила богиня Желтой горы, и он тут же понял, кто съел плод. Ярость снова охватила бога Красной горы. Он громко проклинал богиню Желтой горы за обман, бога Синей горы за то, что тот с самого начала не дал ему съесть плод в его собственном саду, богиню Зеленой горы за то, что та пыталась урвать себе кусок, не имея на то ни малейшего права.

Он поклялся, что больше никогда не будет иметь дела с такими лживыми друзьями. И в этот самый час бог Синей горы и богиня Зеленой горы пришли к точно такому же решению. Да и богиня Желтой горы вознамерилась держаться от остальных подальше – из страха, что ее тайна откроется и друзья узнают, кто на самом деле съел персик.

Четверо прежних друзей с гор Четырех зеленых матерей отдалились друг от друга. Каждый затаил обиду на других.

Так был нарушен прежний мир на вершинах – на смену гармонии пришла вражда.

Глава вторая

Жизнь I

Тоска по нерассказанной истории

Влюбленные лежали рядом, обнаженные тела соприкасались, а руки и ноги переплетались..

– Чем заканчивается эта история? – сонно спросила она.

– Я не знаю, – ответил он. – Не уверен, что у нее вообще существует конец. Не уверен, что у нее может быть конец.

– Печально это все.

– Почему?

– Все незавершенные истории повергают меня в тоску.

Он задумался над ее словами:

– Хм… тоска по незавершенным историям…

– Возможно, только поэтому я и продолжаю работать, – сказала она. – А может, и все мы. Мы всего лишь пытаемся уйти от грустных мыслей.

– Ты снова думаешь о женщинах из Лучезарной династии, чьи истории так и не были рассказаны?

– Ах, спасибо, что напомнил, – с показной язвительностью ответила она, – у меня же рукопись до сих пор не готова. А по-хорошему, я сейчас ею и должна заниматься.

Они рассмеялись.

Она дорабатывала докторскую диссертацию, чтобы издать ее в виде более удобоваримой книги. Темой ее исследования была история женщин в эпоху Лучезарной династии. Затея была весьма дерзкой, учитывая, что период славился особенно жестким патриархальным укладом: женщинам было запрещено участвовать в общественной жизни, им был закрыт доступ к образованию, а во многом и к самовыражению. Из-за скудости документальных свидетельств даже о жизни женщин высшего сословия значительная часть ее книги