вновь ощутить тамошний покой. Покой, которого здесь не было и в помине, исключая разве что в часы охоты, когда меня не принуждали вести пустопорожние разговоры.
– Мне, пожалуй, стоит к вам приехать. – Энн придвинулась ближе, на меня слегка пахнуло ее сладкими духами. Она не обливалась ими с головы до ног, как делали иные присутствовавшие дамы. – Пожить в замке Лисмор, где есть настоящий водопровод, – это просто мечта.
– Мы в любое время будем рады видеть тебя, Генри и детей. – Я говорила от всей души. Удивительно, но мысль о Тимми и Пиппе, детях Энн, вызвала у меня лишь улыбку, а не желание поплакать по умершей дочери.
Энн сжала мою руку – наши золотые кольца стукнулись друг о друга – я сжала ее в ответ.
– Я так рада, Делли, что Чарли тебя нашел. Ты просто чудо.
– Это мне повезло. – Я бросила взгляд на мужа, увидела, что при этих моих словах уголок его рта пополз вверх. – Я с ним так счастлива.
Это было правдой. Несмотря на утрату, я не хотела бы видеть с собою рядом никого другого. Я никому не доверяла так, как доверяла Чарли.
Мы со всем этим справимся. Все будет хорошо. У нас родятся другие дети.
Глава восемнадцатая
Вайолет
«Рампа»
Было замечено, что леди Чарльз Кавендиш, а с нею и ее изысканный красавец муж, больше не соблюдают траура и вернулись в лондонский свет. Хотя леди Чарльз, бывшая Адель Астер, уже некоторое время не выступает на сцене, она, похоже, не утратила вкуса к танцам и любви к хорошим клубам. Не утратил их, видимо, и лорд Чарльз – мы видели, как он нетвердой походкой выходил из «Чиро», проведя там веселый вечер с греческим принцем Георгием и принцессой Мариной.
9 июля 1934 года
Вайолет закрыла глаза, подставила лицо солнцу, откинулась назад, растопырила пальцы среди теплых стебельков травы. Между сменами она часто выходила в парк передохнуть. Подышать. Вот и сегодня все как обычно. Ну, может, не совсем как обычно. Рядом с ней на земле стояла роскошь, на которую она решила потратиться по этому торжественному поводу – тридцатый день рождения: торт.
Она была одна, жестянка с кремовым тортиком пока оставалась нетронутой.
Тридцать лет – казалось, это так далеко. Особенно в те дни, когда она говорила себе: если к тридцати годам она не станет знаменитой актрисой, то остепенится и выйдет замуж. Понятное дело, выбирать было не из кого.
Она умудрилась оттолкнуть всех мужчин, с которыми так или иначе соприкасалась. И теперь, когда она осталась единственной опекуншей сестры – а от этой роли она не отказалась бы ни за что на свете, – она об этом не жалела. Это, однако, означало, что она вряд ли выполнит данное себе обещание. По крайней мере, мамы нет в живых, она не видит, что из дочери не вышло ничего путного.
Пять лет пролетели как один миг. Словно перевернул первую страницу романа, а там сразу: «Конец». И все пять лет она прожила на последней, пустой странице.
Никаких выступлений на сцене. Никаких танцев. Она вновь подавала зрителям коктейли в ложи «Зимнего сада». Несостоявшаяся, неудачница. Обреченная смотреть, как мир вращается вокруг своей оси, а не участвовать в этом вращении. Вайолет всей душой любила сестру, но это не мешало ей время от времени вздыхать о том, как могла бы сложиться ее судьба.
За десять лет с тех пор, как она ушла из дома, многое поменялось, а многое осталось прежним.
Прис вот-вот исполнится восемнадцать, она достаточно взрослая, чтобы поступить на работу в книжный магазин «Фойлс».
За то, что Прис полюбила книги, Вайолет, как и за многое другое, должна была благодарить Адель. За последние десять лет Вайолет провела немало времени рядом с Адель и ее друзьями-литераторами, они часто дарили ей книги, а она передавала их Прис. Чтобы скоротать время, а заодно и обрести былую близость, Вайолет и Прис часто читали вместе по вечерам, при свете медленно оплывающей свечи – экономили электричество.
Жизнь свою они проживали на страницах этих книг, и для Вайолет это стало таким же способом побега от реальности, как и для Прис.
А потом оказалось, что в результате сестра ее смогла найти работу – не на фабрике и не в прачечной. Какое это благословение, когда книги спасают жизни.
– Вот, держи. – Прис плюхнулась на траву рядом с Вайолет, в руке бутылка.
– Что это? – спросила Вайолет, указывая на стекло, поблескивающее в свете летнего солнца.
– Кока-кола.
Вайолет ухмыльнулась. Кола была единственным пороком ее сестры. Вайолет оставалось радоваться, что это не что-то похуже, типа выпивки. Почти все восемнадцатилетние в Ист-Энде выпивали. Говорили, от крепких напитков здоровье крепче.
– Ну что, выпьем колы с тортиком? – Вайолет постучала по жестянке.
Прис улыбнулась от уха до уха – будто скинув сразу несколько лет и вызвав счастливые воспоминания.
– Да. Но сперва я тебе спою. Какой день рождения без песни?
Вайолет откинулась назад, легла на траву, закрыв лицо руками.
– Не надо, пожалуйста.
Прис рассмеялась, потом вдруг примолкла.
– Ты чего? – Вайолет раскрыла глаза, села – ее встревожило серьезное выражение на лице у сестры, обычно дурашливом.
Праздничная улыбка Прис угасла, глаза затуманились.
– Просто думаю о тех, кто должен был бы праздновать тут с нами.
Вайолет дотронулась до локтя сестры, притянула ее к себе, обняла. Объятий за эти годы было не счесть, они неизменно оставались лучшим их утешением. Только вот теперь они сравнялись в росте, да Прис и не поддавалась с прежней легкостью.
– И я тоже.
Прис уткнулась лицом Вайолет в плечо, вздохнула. От нее пахло надеждой и солнечным светом.
Прис смахнула слезы, отодвинулась, на губах показалась извиняющаяся улыбка.
– Прости, что раскисла в твой день рождения.
– Есть все причины. Я не буду тебе пенять за то, что ты горюешь. – Истина заключалась в том, что боль утраты не проходила никогда; просто учишься с нею справляться, сознательно велишь себе радоваться жизни. Вайолет подняла повыше стеклянную бутылку с колой.
– За тех, кого мы любили и потеряли. Может, мы еще когда-нибудь и встретимся.
– Не будем спешить, – добавила Прис, толкнув сестру плечом.
– Это точно. – Они по очереди отпили колы, а потом Вайолет открыла жестянку, отломила кусочек торта, подала сестре.
Они молча жевали, Вайолет погрузилась в свои мысли.
– Что-то ты совсем притихла, – заметила Прис.
Вайолет улыбнулась.
– Думаю о том, какая я уже старая.
– Мама, когда меня родила, была старше.
– Это верно.
– Торт очень вкусный. Ну, и чего ты себе пожелаешь? – Прис отряхнула крошки с ладоней и юбки,
