ее звездной карьеры. Утраченные мечты, друзья. И одновременно победа: Прис стала взрослой, они обе выжили и не сломались, несмотря на все невзгоды.
Она танцевала для себя, в надежде, что этого достаточно.
Когда все продемонстрировали свои таланты, танцоров отправили за кулисы, а режиссер, продюсер и прочие принялись что-то обсуждать шепотом, вычеркивая имена, составляя списки. Вайолет обкусывала заусеницы, пока не осталось ни единой.
– Вайолет Вуд. – Ее имя назвали первым, оно эхом отразилось от стен просторного зала. Раз ее так выделили, значит, наверное, сейчас выгонят. Остальные уставились на нее, кто с сочувствием, кто с облегчением, кто – как Бриджет – с неприкрытым злорадством. Слишком давно Вайолет не выходила на сцену, вот сейчас и отправится домой, повесив голову и поджав хвост. Ну, она хоть попыталась.
Вайолет сделала шаг вперед, мечтая об одном – покончить с унижением прежде, чем польются слезы.
– Мы хотим предложить вам роль королевы Елизаветы. – Голос режиссера звучал строго, и он умудрился смотреть на нее, насупившись, хотя она и стояла на сцене, на несколько футов выше.
Вайолет, похоже, ослышалась.
– Так это ж главная роль.
– Совершенно верно. – Режиссер посмотрел на своих коллег, вынесших суждение, и выражение его лица говорило: «А мы точно не ошиблись?»
– И там нужно петь. – Вайолет облизала пересохшие губы, пытаясь осмыслить тот факт, что ее не выставляют за дверь, а просят стать ведущей актрисой.
– Да. – Похоже, ее расспросы его раздражали.
Не такая уж я хорошая певица. Но язык как отсох – не выскажешь свои сомнения, и хотя с утра она выпила только лишь чашку чая, чай этот подступил обратно к горлу.
– У вас прекрасное контральто, – продолжил режиссер, – а это как раз то, что нам нужно.
– Контральто.
Самый низкий женский голос. Ну, видимо, именно поэтому ей было так сложно брать высокие ноты, дублируя Адель, хотя сама Адель с ними и справлялась. Вайолет тогда считала, дело в том, что она плохо поет. А выходит, просто пела не в том регистре.
– С-совершенно верно, – прошипел режиссер.
– Д-д-да, я согласна, – запинаясь, произнесла Вайолет, все-таки смешавшись окончательно.
– Первая репетиция через четыре часа.
– Отлично. – Вайолет даже не потрудилась взглянуть на Бриджет, выскочила из театра и помчалась к «Фойлс».
Влетела в магазин – серебряный колокольчик над дверью отчаянно зазвонил.
– Прис? Прис, где ты? – Она заметалась между полками по разным этажам, разыскивая сестру.
– Вайолет, это ты? – В промежутке между двумя полками показалась знакомая голова. Искрящиеся карие глаза, на лице улыбка, способная смести любые препятствия.
– Адель… – От удивления Вайолет чуть не задохнулась. Они же не виделись несколько лет.
– Да ты прямо сияешь. – Адель улыбнулась шире прежнего, кинулась обнимать подругу, придерживая одной рукой стопку книг. От нее пахло «Диор», твидовая юбка и жакет в сине-белую клетку были в тон со шляпкой, лихо сдвинутой набекрень поверх недавно подстриженных под боб темных волос. – Ну, рассказывай.
– Мне дали главную роль. – Вайолет так и лучилась счастьем. Они восторженно разглядывали друг друга, и обе жалели о том, что столько времени прошло в разлуке. Какое невероятное совпадение – буквально в течение часа Вайолет получила роль и вновь увидела давнюю подругу!
– Главную? – Прис выскочила неведомо откуда, улыбаясь от уха до уха, как будто желая сказать: она заранее знала, что все так и будет.
– Буду играть королеву Елизавету. Ты только представь: я, Вайолет Вуд из нищего Шордитча, – и королева. – Вайолет расправила плечи, приняла царственную позу.
Прис, не сдержавшись, прыснула.
– Вы прекрасно справитесь, ваше величество, – поддразнила Адель. – И я обязательно приду на премьеру.
– Ой, это будет такое счастье! Без тебя все не так пройдет.
Адель порылась в сумочке, вытащила карандаш и календарик.
– И когда это будет?
– Осенью.
– Прекрасно. Обязательно сообщи мне дату премьеры, приду. – Адель сделала пометку, засунула календарь обратно в сумочку.
– Я так рада тебя видеть. – Вайолет все улыбалась. – И ведь ты теперь замужем!
– Да. – По лицу Адель пробежала тень, и Вайолет встревожилась: каково-то теперь живется ее старой подруге? Ей стало совсем совестно, что она не общалась с Адель. Но грусть развеялась, и Адель скорчила одну из своих забавных рожиц. – Хватит обо мне. Рассказывай, чем ты занимаешься.
– Губит собственные мечты. – Прис скрестила руки и глянула на сестру: теперь, мол, ты не отвертишься. – А вот я свои осуществляю.
– Правда? – Адель с улыбкой посмотрела на Прис, дотронулась до ее руки, выражая явное одобрение.
– Я уже прожила сто жизней. – Прис прижала руку к груди и многозначительно вздохнула.
– Всего-то? – поддразнила ее Адель. – Нужно наращивать темпы.
Прис хихикнула и забрала у Адель стопку книг – Вайолет, впрочем, успела прочитать заглавия: «Рождественский пудинг» Нэнси Митфорд, «Очень недолгая сенсация» Милна, «Мэри Поппинс» Трэверс и новый роман Агаты Кристи «Убийство в Восточном экспрессе».
– Как будете готовы, я вам их пробью. – И Прис ускользнула, оставив их наедине.
– Ты такая молодчина, Вайолет. – Адель небрежно прислонилась к одной из полок, но несмотря на расслабленность позы, в ней чувствовалось напряжение, какая-то взвинченность, которую она пыталась скрыть. – Ты так много трудилась, и вот наконец-то тебя признали.
– Спасибо. Ну а ты? – Вайолет заговорила мягче, стараясь подражать беспечности Адель. – Осуществляешь свои мечты?
Адель не то усмехнулась, не то всхлипнула.
– По мере сил. Я ни о чем не жалею, и, как мне кажется, из всех сценариев этот самый лучший. И Чарли совершенный душка.
– У тебя есть время выпить со мной чаю? – Вайолет не хотела настаивать, но чувствовала при этом, что Адель очень нужно облегчить душу.
– С удовольствием. – Адель заплатила за книги, и они переместились в кафе на другой стороне улицы, заказали чай и сдобные булочки.
Говорили про погоду в Лондоне, про Филлис, жену Фредди, про Ирландию – пока на стол не поставили чайный прибор. Адель положила в чашку два куска сахара, повисла тишина, прерываемая лишь звяканьем ложек, и вот наконец Адель ее прервала:
– Полагаю, ты уже знаешь из газет про мою недавнюю утрату?
Вайолет закусила губу.
– Прости, не слышала… я газет не читаю. – Газеты стоили денег, которые приходилось экономить, а от театральных новостей ее только разбирала тоска.
– А, понятно. – Адель грустно улыбнулась и почти минуту смотрела вдаль, словно проживая все заново. – Я была беременна. Девочкой. Мы ее потеряли после рождения.
Слова эти она произнесла без всякого выражения, и Вайолет поняла, что подруга не хочет вдаваться в подробности.
– Какой ужас, Делли. – Вайолет потянулась через стол, взяла руку подруги, попыталась утешить ее прикосновением – заранее зная, что вряд ли сильно облегчит боль.
– Ты не думаешь, что я слишком поздно стала матерью? – Адель склонила голову набок, аккуратно высвободила руку, надкусила булочку.
В этом жесте сквозила уклончивость, Вайолет не понимала, как с этим быть.
– Нет, не думаю, – ответила Вайолет, не вдаваясь в подробности, взяла чашку, чтобы чем-то занять руки, – жест подруги ничуть ее
