не обидел. – Моя мама родила Прис в тридцать пять лет.
– Очень жаль твою маму. – Голос Адель дрогнул на последнем слове, на миг фасад обрушился, и Вайолет увидела за ним столько боли, что ей захотелось вскочить и крепко обнять подругу. Но она удержалась – ведь Адель уже тонко дала ей понять, что такое утешение ей не нужно.
Сглотнув комок, Вайолет выдавила:
– Похоже, мы обе привыкли к утратам.
– Ой, а ведь вчера был твой день рождения! – спохватилась Адель, и выражение ее лица тут же стало другим: стремительная смена темы от оборванной жизни к жизни продолжающейся.
– Да. И наша встреча – лучший подарок. Я очень по тебе скучала.
– И я по тебе тоже, радость моя. Давай после твоей премьеры поедем праздновать, как бывало, в память о прежних временах. Тряхнем стариной!
– Можешь на меня рассчитывать.
– Договорились. Прис тоже пригласи.
– Она еще маловата для такого.
– Правда? А как по мне, достаточно взрослая. – Адель приподняла бровь, как всегда, когда требовала, чтобы Вайолет признала истину.
– Ну, наверное, да, но я просто…
– Ты просто ее ограждаешь. Это совершенно понятно. Ведь наверняка после всего, что случилось, ты только ради нее и живешь. Но нельзя ограждать вечно.
– Ты права. – Вайолет пожала плечами, готовая и самой себе признаться в том, что слова Адель – чистая правда. Да и что такого? Она же не отправляет Прис неведомо куда одну.
– Ей обязательно понравится, а уж мы проследим, чтобы она не пила коктейли, если ты этого не хочешь. Но пусть потанцует раз-другой с импозантным кавалером.
Вайолет шумно выдохнула: она знала, что рано или поздно сестра ее будет танцевать с молодыми людьми, просто пока не была к этому готова.
– Для нее это будет просто счастьем.
– Для тебя тоже. – Адель усмехнулась поверх чашки, постучала ухоженным ноготком по фарфору, подчеркивая свою правоту.
Вайолет ответила отрывистым смешком, в котором прозвучали все ее сомнения.
– Ты же знаешь, я никогда и не мечтала обзавестись собственным домом прежде, чем откину копыта.
– А, верно. – Адель покачала головой. – Вечно нас с тобой уносило в противоположных направлениях.
– У одной из нас все получилось. – Вайолет выковыряла смородину из булочки, забросила ее в рот.
– Нет, Ви, получилось у обеих. У тебя главная роль в известном мюзикле. Это чего-то да стоит.
– Ох, а который час-то? – Вайолет взглянула на часики у себя на запястье и тут же вскочила из-за стола. – Чуть не забыла. Режиссер велел прийти на репетицию.
– Ну, тогда беги, конечно! Увидимся через пару месяцев, а то и раньше.
Вайолет порылась в сумочке – заплатить свою долю, но Адель остановила ее, мягко опустив ладонь на запястье.
– Я тебя угощаю, дорогая. Ступай! А то потребуют казнить королеву.
Вайолет рассмеялась, помахала рукой и стремительно зашагала прочь – в театр она влетела за минуту до начала репетиции.
Похоже, ей улыбнулась удача. Тридцатилетний рубеж оказался не таким адом, каким она его себе представляла. Все шло к тому, что этот год окажется лучшим в ее жизни.
В день лондонской премьеры уверенность в себе так и выплескивалась из Вайолет наружу. Она была готова.
Оркестр взял первую ноту, занавес поднялся, в первый момент свет рампы ослепил актеров – зрителей они не видели. Моргнуть несколько раз – и уже можно разглядеть округлые очертания голов.
В первом ряду, рядом с Прис, сидела Адель, обе широко улыбались – на лицах явственно читалась гордость. Вайолет решила, что дальше в зал смотреть не будет вовсе. Любимая сестра здесь, лучшая подруга и одновременно кумир тоже. Вайолет вложила в выступление всю душу, и в конце зрители скандировали в унисон: «Бис! Бис!» Гром аплодисментов триумфом отдавался у нее в ушах.
Глаза щипало от счастливых слез – она поклонилась, сияя ярче огней рампы, тем, кто по достоинству оценил ее выступление. Вместе со всей труппой вышла на поклон, а потом все разбежались по гримерным – переодеться и стереть косметику. Вайолет всматривалась в зеркало, с трудом узнавая женщину, в которую превратилась, и тут под дверью зазвучало сразу несколько знакомых голосов. Адель, Прис, а с ними кое-кто из высшего света.
Первым делом Вайолет обняла Прис, пытаясь сдерживать слезы, потом Адель, вслед за ней – прежних театральных друзей, которых не видела много лет. Все поздравляли ее с успехом, расхваливали ее мастерство.
Вся компания отправилась в «Кафе де Пари», и вот, кружась в толпе – казалось, она того и гляди взлетит, – Вайолет столкнулась лицом к лицу с красивым, памятным ей мужчиной, и колени тут же подогнулись.
– Пол Рейд, – выдохнула она. – О господи, сколько лет, сколько зим!
– Не видались с Парижа. – Глаза его блеснули, и она будто вновь оказалась возле Эйфелевой башни, вновь увидела ее навершие, освещенное луной.
Тот день был похож на сон. Она впервые попробовала мороженое, впервые подумала о том, что могла бы влюбиться, а потом, к сожалению, решила, что не стоит.
– Ты настоящая красавица, Вайолет. – Он взял ее руку в свою, поднес к губам для галантного поцелуя, будто она воистину была королевой Елизаветой, а он одним из ее подданных.
– А ты все такой же щеголь. – Она оглядела его с ног до головы, потом вдруг осмелела: – А миссис Рейд здесь, с тобой?
– Миссис Рейд не существует. – На губах у него мелькнула понимающая улыбка, а у нее в животе вспыхнул огненный шар.
– Тогда никто не обидится, если я приглашу тебя на танец.
Господи, и что на нее такое нашло? Наверное, все дело в парижских воспоминаниях – о том, как ладони его лежали у нее на плечах, как он улыбался, как глаза его блестели под звездами, пока он и Вайолет лизали холодное сладкое лакомство. А он ведь пытался с ней связаться после того, как она вернулась и обнаружила, что мать умерла, но Вайолет отмахнулась от него, решив полностью сосредоточиться на Прис.
– Решительно никто. А мне придется отгонять твоего ревнивого воздыхателя? – Пол тоже огляделся по сторонам и в шутку принял боевую стойку – мол, готов отбиваться от свирепого соперника.
– Отгонять некого.
Пол снова протянул ей руку, она вложила пальчики в его ладонь, упиваясь ее теплотой, близостью другого человека. Он закружил ее, потом положил руку ей на талию. Раньше она бежала от всех романтических положений, а сейчас, по неведомой причине, вдруг сама создала такое положение.
– Поужинаешь со мной завтра? – спросил он.
– У меня выступление. – Она не сомневалась, что он тут же утратит к ней интерес, потому что она, по сути, сообщила ему, что карьера для нее важнее свидания.
Пол, однако, не смутился.
– Тогда позавтракаешь?
Вайолет с трудом согнала с лица восторженную улыбку и сдержанно произнесла:
– Позавтракать можно.
