моего первого выхода, – прошипела я, раздосадованная тем, что единственный, от кого я ждала утешения, был явно не в состоянии меня утешить. – Я хочу уйти отсюда.
– Шо… т-так сразу? – проговорил он нетвердо, помешивая лед пальцем.
Господи боже мой… Похоже, даже я справляюсь с утратами лучше, чем Чарли.
– Да.
Он начал было возражать, но я просто отошла – устала я от всего и от всех. Мне не терпелось сбежать домой в Америку, а там я не только отдохну, ведь рядом будут и старые друзья, и старая жизнь, я еще и попытаюсь хоть частично вернуть прошлое. Как здорово будет опять повидаться с Тилли Лош, хотя я и не попаду к ней на премьеру «Садов Аллаха». Тилли, как и все остальные, постоянно убеждала меня играть в кино, а не на сцене.
Мне не раз предлагали главные роли в фильмах. Пожалуй, пришло время вернуться к карьере, раз уж не суждено мне стать матерью. В этом мире наверняка осталось что-то и для меня.
Мы прибыли в Нью-Йорк за два дня до Рождества, нас встретила орда журналистов и фотографов, страшно обрадованных моим возвращением. Удивительно, сколько людей помнили про меня и проявили ко мне интерес. Ощущение полной нереальности, которое дополнилось тем, что в отеле меня ждали горы цветов. Радужная симфония – все мыслимые поверхности окрасились в розовый, красный, зеленый, багряный. Рождество мы встретили с друзьями, Джоком и Лиз Уитни. Джок развлекал нас рассказами о своей интрижке с Таллулой Бэнкхед – о ее эскападах писали все газеты. Лиз это, похоже, не смущало, для нее главным был коктейль в руке.
В канун Нового года нас пригласили в Арден, загородное поместье, принадлежавшее нашим друзьям Мари и Эвереллу Гарриманам. Там Чарли тоже немного перебрал, я даже встревожилась, что он утомит гостеприимных хозяев своей склонностью к выпивке. А еще я гадала, суждено ли мне хоть несколько часов покоя, ради которого я и пустилась в это путешествие.
Были и приятные новости: мне предложили за тысячу долларов дать интервью для радио, от такой суммы отказаться было невозможно, я надела миленькое лимонно-желтое платье с узором из серых нот и ладный черный замшевый пояс с пряжкой в форме скрипичного ключа – пусть видят, что я все еще танцовщица и звезда. На моей шляпке красовался герб Кавендишей – змея из бриллиантов и рубинов, потому что теперь я была еще и леди.
С милыми улыбками и шутками я рассказывала о том, как из актрисы превратилась в леди Чарльз, а потом, к собственному своему изумлению, вдруг заявила, что да, я подумываю о том, чтобы вернуться на сцену.
На момент выхода интервью в эфир я уже получила предложение приехать через месяц на пробы в Голливуд. В Калифорнии оказалось жарко, однако Фредди, Филлис и их новорожденный сынишка Фредди-младший буквально пролили бальзам мне на душу. Филлис я недолюбливала по-прежнему, но она выглядела такой хорошенькой и жизнерадостной с ребенком на руках, а еще совершенно не злорадствовала по поводу того, что преуспела там, где я потерпела поражение. Я, как ни странно, и сама этого не ощущала. Фредди был счастлив, его счастьем проникалась и я.
Фредди представил меня целому кругу звезд, среди них были и знакомые лица – Кларк Гейбл, Марлен Дитрих и милая моя Тилли, которая с виду не постарела ни на минутку.
В назначенный для пробы день я надела сине-бордовое атласное платье, новехонькие черные блестящие туфельки и отправилась в «Фокс стьюдиоз». Когда я делала прическу, руки мои дрожали.
Когда я вышла из такси и жаркое калифорнийское солнце прижгло обтянутые чулками лодыжки, я едва не дала задний ход. С самого приезда мы кружились в непрерывном водовороте, а еще я так отчаянно пыталась забыть обо всех своих утратах, что мне некогда было подумать о том, действительно ли я этого хочу или мне только кажется, что я должна это сделать.
– Леди Чарльз. – Мне навстречу вышло несколько мужчин в костюмах и женщин в платьях. Все с натужными голливудскими улыбками. Им что, не жарко на солнце? На лбу ни капли пота.
– Пожалуйста, зовите меня Адель. – Улыбка моя выглядело суховато, а знаменитая забавная мордашка, похоже, осталась в Лисморе, в сундуке, где я хранила сценические костюмы.
– Я мистер Кент. – На говорившем был светло-серый костюм в полоску, в тон черным волосам с проседью; лет ему было за пятьдесят. – Тут кое-кто очень хочет с вами познакомиться.
Мне бы возгордиться, что встречать меня вышел сам президент кинокомпании, но я лишь сильнее разнервничалась. Я правильно себя веду или нет?
– Разумеется. – Вслед за оравой улыбчивых костюмов я зашагала в здание киностудии, где ко мне танцевальным движением порхнула девочка-херувимчик с золотистыми кудрями, в блестящих лайковых туфельках.
Сердце сделало тройной кульбит, я ахнула. Боже, какая очаровашка!
– Ширли Темпл. – Я улыбнулась куда искреннее, чем до сих пор, глядя на это невинное и одаренное существо. – Вы очень мне понравились в «Сияющих глазках».
На прошлое Рождество мы водили слуг из Лисмора смотреть этот фильм, и все получили огромное наслаждение.
– Мне сказали, что вы танцуете лучше всех на свете. – Ширли сделала безупречный книксен.
Я рассмеялась, отмахнувшись от комплимента, который всегда считала глупым. Существуют танцовщицы в три раза меня талантливее.
– Я в этом сомневаюсь.
– А мне сказали, что так. – Ширли указала на мистера Кента и его свиту.
– Что ж, я польщена. – На самом деле я гадала, подучили девочку или нет.
– А со мной станцуете? – Ширли захлопала ресницами.
– С удовольствием. – Любому другому я бы отказала, ведь не упражнялась уже давным-давно. Но кто мог устоять перед ее невинной и безыскусной улыбкой – она напоминала мне меня же в ее возрасте, тогда, когда я выступала во второсортных спектаклях. Как же все изменилось – похоже, кино отобрало у театра пальму первенства.
Ширли взглянула на готовый заиграть оркестр – он явно дожидался ее знака – и приказала:
– Вперед, ребята.
Я изумленно хихикнула. К такому командирскому тону не прибегали и женщины в десять раз ее старше. Оркестр грянул какую-то мелодию, она начала с тэпа. Я повторила за ней, потом добавила твист – она лишь улыбнулась и воспроизвела то же движение. Мы минут десять танцевали вместе. И за эти несколько мгновений внутренней раскрепощенности с меня свалилось многолетнее напряжение.
– Ширли, милочка, мне было очень приятно, – сказала я. – Может, мы когда-нибудь вместе станцуем на экране.
– Ой, это было бы очень здорово, – сказала Ширли, добавив свой фирменный книксен и хихикнув.
Я тоже сделала книксен и с грустью проводила глазами удаляющуюся фигурку – девочку увели.
Глубоко вздохнув, я вошла в кабинет, где за столом сидел на председательском месте мистер Кент, а с ним
