Словечко она подхватила у дочери. – Жаль, мне так не пойдет.
Смоляно-черные волосы Анны, уложенные в каре на прямой пробор, не переносили никаких ухищрений.
– Вам пойдет цвет «баклажан», – посоветовала Настя, – или «перезрелая вишня».
– Перезрелая, – усмехнулась Анна. – Хорошо сказано.
Она открыла дверь кабинета, сделала несколько шагов и вздрогнула, словно получив сразу два удара: в нос ударил запах дешевого одеколона и еще чего-то… да, именно нестираных носков, а в уши – раскаты чудовищного храпа. Источник запаха и звука, мужчина в черной кожаной куртке, располагался на диване. Рядом с диваном стояли его ботинки.
Пораженная увиденным, услышанным и унюханным, Анна несколько секунд смотрела на спящего, потом вернулась в приемную.
– Это что? – спросила она Настю, указывая на дверь кабинета.
Настя бросилась смотреть, а вернувшись, зашептала:
– Это милиционер. Он к вам пришел. Я просила подождать, а потом вышла на минутку, а он, оказывается, зашел к вам, а я думала – ушел, и… И спит.
– Что ты шепчешь? Он здесь до второго пришествия дрыхнуть собрался? Буди его и проветри кабинет.
Значит, на Ольгу подали в суд. Или на центр? Позвать юриста? Нет, сначала поговорю с этим вонючкой сама. Вот тебе и ничего чрезвычайного! Славно день начинается.
Когда она вошла в кабинет, милиционер уже обулся, причесывал пятерней темно-русые волосы, всклокоченные во сне. Среднего роста, лицо мальчишечье, но вокруг глаз морщинки – ему лет тридцать шесть. Брюки смяты гармошкой, ворот темного свитера оттопырен – таскает неделями без стирки.
– Здравствуйте, – сказал он Анне.
– Доброе утро! С пробуждением!
– Спасибо. – Он ничуть не смутился ее насмешливым тоном.
Потом вдруг поднял руки и с рыком сладко потянулся, хрустнув суставами, тряхнул головой, прогоняя остатки сна.
Анна медленно опустилась в кресло. Никаких сомнений – тот самый, давно забытый толчок. Удар крови в низ живота, в грудь, в сердце. Вот так номер! Позорище! Дожила! Испытать призывный импульс от вида неряхи милиционера!
– Майор Дмитрий Дмитриевич Сусликов, – представился он. – Удостоверение показать?
– Обязательно.
Анна взяла документы, встала и прошла к своему столу. Она злилась на свое бестолковое тело, но и с интересом к нему прислушивалась. Успокоился, глупый организм? То-то же, успокаивайся.
– Чай, кофе? – заглянула Настя.
Анна не успела ответить, как Сусликов попросил:
– А нет ли у вас, милая девушка, колбасы или сыра?
Нахал. Голодный нахал.
– Сделай бутерброды, – кивнула Анна. – По второму номеру.
– Ясно, – ухмыльнулась Настя.
Понятливая девочка. Второй номер – полторы дюжины бутербродов с копченой рыбой, ветчиной и сыром – подавался Настей, когда потчевали больше пяти человек. За створкой встроенного шкафа у нее в приемной был холодильник со стратегическим запасом продуктов, напитков, сладостей и фруктов, микроволновая печь и электрокофеварка. Сейчас мы тебя накормим, голодающий.
– Анна Сергеевна, – милиционер присел к ее столу, – я к вам по секретному делу. Есть один тип, подозреваемый в совершении тяжких преступлений, мы хотим разузнать о нем побольше с помощью ваших врачей.
Значит, не погибший ребенок. Анна облегченно вздохнула и расслабилась.
– Я вас слушаю, Дмитрий Дмитриевич.
– Его фамилия Деревянко, а жена его, Тамара Егоровна Деревянко, посещает вашего доктора, – Сусликов заглянул в блокнот, – доктора Колесова. Вот с этим доктором мне и нужно побеседовать.
– К сожалению, Константин Владимирович в отпуске.
– Уехал из Москвы?
– Нет, у него… творческий, научный отпуск.
– Ладно, давайте его адрес, я съезжу к нему.
– Боюсь, что это невозможно, потому что он… много работает в библиотеке.
– В запое, что ли?
– Почему сразу в запое? – возмутилась Анна.
В определенном смысле Вера и Колесов были уже почти месяц в запое. Они стали потихоньку выбираться из подполья, но связь держали только одностороннюю – звонили сами, когда находили нужным. Вера – ей, Анне, а Колесов – в свое отделение.
Настя принесла гору бутербродов и большой стеклянный чайник. Аппетит у Сусликова не под стать фамилии был волчий, он уничтожал бутерброды один за другим. Но вид его, жующего и прихлебывающего чай, вызывал почему-то не брезгливость, а умиление. Анне вдруг захотелось поставить локоть на стол, положить голову на ладонь и тихо смотреть, как насыщается здоровый голодный мужчина. Сусликов умудрялся еще и говорить с набитым ртом:
– Нет, ну какие проблемы? Человек жив, в Москве, почему нельзя с ним встретиться?
– Я попробую сейчас позвонить, но дозвониться не гарантирую.
– Попробуйте.
Попытка удалась. Трубку сняла Вера.
– Как ты? – спросила Анна.
– Все лучше и лучше.
– Замечательно. Можешь пригласить к телефону Константина Владимировича?.. Константин Владимирович, у меня в кабинете сейчас находится майор милиции Дмитрий Дмитриевич Сусликов. У него есть к вам ряд вопросов. Ответьте на них, пожалуйста.
Она передала трубку Сусликову, и тот, не переставая жевать, изложил Колесову суть дела. Анна отлично слышала их разговор – безобразие, оказывается, у ее телефона изоляция никуда не годится, и ее посетители невольно в курсе всех телефонных бесед. Нужно немедленно вызвать мастера или поменять аппарат. Правда, диалог шел на повышенных тонах, вернее, они попросту орали друг на друга.
– Я ничего не могу сообщить вам полезного, – говорил Костя. – О том, чтобы предоставить пленки с записями, речь не может идти в принципе.
– Вы отказываетесь помочь следствию?
– Какого рода преступление вы бы ни расследовали, мои сугубо конфиденциальные беседы с пациенткой никакого отношения к ним не имеют.
– А вот это мне судить!
– Заблуждаетесь.
– Я могу оформить изъятие в судебном порядке!
– Напрасный труд. Официальным медицинским документом является только медицинская карточка. Ее вы действительно можете получить через суд. И она вряд ли удовлетворит ваше любопытство, даже если вы разбираетесь в профессиональных терминах.
– Какое любопытство? Я что, в бирюльки играю?
– Не могу судить. Будьте любезны, передайте трубку директору.
– Козел! – громко сказал Сусликов и передал трубку Анне.
– От козла слышу!
– Константин Владимирович, это я.
– Простите! Анна Сергеевна, если кто-то попробует вскрыть мой сейф, то устрою такой скандал, который никому и не снился. Через час я буду в клинике.
– Не волнуйтесь, Константин Владимирович, ничего подобного не произойдет. И приезжать вам не нужно.
– Нужно! Нужно! – Сусликов возбужденно постучал кулаками по столу. – Пусть едет, я его здесь дожму.
Анна заговорщически кивнула милиционеру:
– Нет, если
