оттуда, вся сияет, запах духов, улыбка, неужели ты остался равнодушен к ее чарам? Из-за шубы с длинным ворсом, которая была на Брагинце, он казался крупнее, чем обычно, словно в прихожую вкатилось большое мохнатое животное. Воскобойников не успел спросить, почему Брагинец говорит о себе во множественном числе, он увидел торчащую за его спиной еще одну голову. Когда голова и тело второго человека обозначились более ясно, Воскобойников понял, что Брагинец привел с собой Петренко, своего дружка. Высокий, прямой, с птичьим носом, краснощекий с мороза, Петренко, в прошлом спортсмен-лыжник, олимпиец, работал нынче на одном из телеканалов, то ли администратором, то ли референтом – этого Воскобойников не помнил. И вообще он относился к Петренко довольно сдержанно, видел его несколько раз в доме Брагинца, чаще поддатым, чем трезвым, и сближаться с ним не спешил.
Брагинец по-хозяйски предложил Петренко раздеться, и сам, сбросив шубу и шапку, устремился в недра квартиры, выкрикивая: «Ну, где она? Показывай!»
Не успел Воскобойников что-либо ответить, как Брагинец уже открыл дверь в гостиную и обнаружил ту, которую он так настойчиво желал видеть. Женщина сидела в кресле, устремив взгляд на вошедшего. Некоторое время он созерцал ее, стоя у двери, открыв рот, точно любознательный мальчишка; отметил про себя, что она довольно привлекательна, в отличие от рядовой продукции секс-шопов, и поразительно похожа на живую.
– Колька! – позвал он Петренко. – Иди сюда!
Раньше Петренко подошел Воскобойников, недовольный тем, что Брагинец пришел не один, а привел с собой дружка, любителя позубоскалить, авантюриста, бабника, посвятив его в то, что он, Воскобойников, намерен был скрывать.
– Это она? – уточнил Брагинец, обращаясь к Воскобойникову.
– Она.
Брагинец приблизился к резиновой женщине, с радостной улыбкой посмотрел на нее в упор.
Та, будучи существом неодушевленным, выдержала его взгляд. Но Воскобойникову показалось, что резиновая женщина, подобно ему, не рада приходу гостей. На основании чего он сделал такой вывод, он и сам затруднился бы ответить.
– А она милашка! – не скрывая восторга, заявил Брагинец.
Подошел Петренко, несколько мгновений строго разглядывал сидящую в кресле.
– Это обман! – воскликнул он. – Ты что, не видишь, она живая… Лешка привел в дом знакомую бабу, договорился за хорошие бабки, и вот она сидит теперь, изображая из себя силиконовую куклу. Заплати мне пару штук зеленого бабла, я тоже резиновым прикинусь!
Брагинец потянулся к женщине рукой.
– Не трогай! – попытался удержать его Воскобойников.
Но тот уже взял женщину за плечо, аккуратно шевельнул ее. И так же аккуратно убрал руку.
– Она действительно из резины, – сказал он. – Но хороша и совсем как живая! Ты говоришь, – он повернулся к Воскобойникову, – ее принесли вчера утром, и от кого она, ты не знаешь?
– Не знаю, – коротко подтвердил Воскобойников.
Он уже пожалел, что открыл дверь и пустил приятелей в дом.
– У нее есть имя? – неожиданно спросил Петренко.
– Какое имя? – не понял Воскобойников.
– Обыкновенное. У каждого должно быть имя… Ты вот – Алексей, я – Николай… Надо и ее как-то назвать. Не должна телка, хоть и силиконовая, жить без имени.
– Верно! – подхватил Брагинец, хохотнув и испытывая удовольствие от того, что сейчас они будут придумывать резиновой женщине имя.
– Какое, к черту, имя! – возбудился Воскобойников. – Шутники! Мне надо выяснить, кто ее прислал, и отправить обратно.
– Напрасно! – заявил Петренко. – Ты посмотри на нее: телка – люкс, фейс в лучшем виде, молчит, доставать тебя уж точно не будет… Опять же, женщина в доме, хоть и неживая, – всё веселее, чем одному по углам мух гонять… А потом, если захочешь, и перепихнуться можно… – Он протянул к резиновой женщине руку и задрал подол платья, намереваясь проверить, что у нее там под трусами, но Воскобойников дал ему по рукам.
– Не лезь куда не следует!
– Уже ревнует, – осклабился Петренко.
Брагинец с хохотом завалился на диван, на пленку, которая все еще лежала там, и она зашуршала под его крупным телом.
Воскобойников поморщился: жеребцы, обоим уже за тридцать, а ума нет!
Но приятели уже словили кураж.
– Надо назвать ее Анькой, – предложил Петренко.
– Почему – Анькой?
– Ну, можно Нинкой… Но Анька лучше, поверь. Анна Болейн – звучит! Анна Иоанновна – тоже… Анна Каренина! Так и будем ее называть.
– Я же сказал – как только выясню, кто мне устроил эту подлянку, отправлю ее обратно.
– Ну, это твое дело. А пока – Анна, Анька. Без имени нельзя.
– Анька, Анька… – Воскобойников покачал головой. – Есть что-то уничижительное в уменьшительном этом имени…
– Ты о чем? – спросил Брагинец с видом неуспевающего школьника. – Ничего уничижительного. Брось, хорошее имя.
А дальше всё пошло-поехало по-дурацки, закрутилось, завертелось, точно паводок обрушил плотину, отчего Воскобойникову пришлось изменить свои планы на день. Брагинец и Петренко взяли его в оборот. Раз у тебя появилась женщина в доме, сказали оба, надо это событие отметить. Иначе как-то не по-людски! Воскобойников воспротивился, заявив, что у него много дел, надо забрать машину, которую он оставил вчера возле работы, съездить к сестре… Ничего с твоей машиной не случится, заверили его. У меня в доме нет водки, не сдавался Воскобойников, и вообще. Незваные гости (глаза нахальные!) шумно успокоили его: всё, что нужно, мы принесли с собой, позаботься о закуске! Брагинец запустил руки в карманы своей шубы, извлек две бутылки водки и со стуком водрузил их на стол в гостиной, победно глянув на хозяина квартиры. Резиновая дама, из-за которой затеялся весь этот сыр-бор, молчала, но взгляд ее, как отметил про себя Воскобойников, отправляясь на кухню за закуской, был печален, весьма печален… Явно не по душе ей пришлись эти два шумных эпикурейца. И он вновь пожалел о том, что пустил их в дом. Он еще не раз в течение дня пожалеет об этом.
На кухне Воскобойников нарезал крупными кусками ветчину и остаток черного хлеба, томившийся в хлебнице. Присовокупил к этому литровую банку квашеной капусты, которую неделю назад принесла сестра и до которой у него еще не дошли руки. Все это отнес в гостиную, поставил на стол, предварительно постелив на него скатерть – вытащил из комода первую попавшуюся, с какими-то узорами по краям, ее еще покупала Шультайс и оставила как память о себе: пользуйся!
Пока Воскобойников готовил закуску, веселая парочка в его отсутствие, отпуская шуточки в адрес резиновой девы, обещая ей славную ночку в объятиях хозяина, достала рюмки из шкафа, тарелки, вилки и ножи… И главное – пересадила красотку к столу, галантно подхватив ее с двух сторон под руки. Оба почувствовали немалый вес ее тела и озадачились этим
