– Я хочу спросить: есть в музыке такая сила, что человека изменить может? Как вы думаете? Ведь иногда слушаешь, а внутри все переворачивается.
– Конечно, есть, – кивнул юноша. – Вот с нами что-то случается. Это значит, что и внутри у нас что-то происходит. Вроде химической реакции. Потом заглядываем в себя и понимаем, что наша планка теперь выше на одну ступеньку. Границы мира раздвинулись. У меня так было. Редко такое бывает, но бывает же. Это как любовь.
Хосино кивнул на всякий случай, хотя всерьез еще ни разу не влюблялся.
– Выходит, это очень важная штука, да? В жизни-то?
– Получается, что так, – отозвался Осима. – Без этого скучно. Бесцветная жизнь. Берлиоз, например, говорил, что прожить и не прочитать «Гамлета» – все равно что всю жизнь в шахте просидеть.
– В шахте…
– Ну, это, конечно, крайность, свойственная девятнадцатому веку.
– Спасибо за кофе, – поблагодарил Хосино. – И за рассказ.
Осима приветливо улыбнулся.
До двух часов Хосино и Наката просидели за книгами. Старик с большим интересом рассматривал в фотоальбоме мебель, по-прежнему сопровождая процесс телодвижениями. После полудня к двум женщинам присоединились еще трое читателей. Однако желание осмотреть библиотеку изъявили только Хосино и Наката.
– Это ничего, что нас только двое? Неудобно как-то. Может, не надо на нас время тратить? – спросил парень Осиму.
– Не беспокойтесь. Директор и одному гостю с удовольствием все показывает.
В два со второго этажа спустилась миловидная женщина средних лет. Она ступала красиво, прямо держа спину. На женщине был темно-синий костюм с глубоким вырезом на груди и черные туфли на каблуках. Волосы собраны сзади в пучок, на открытой шее тонкая серебряная цепочка. Очень элегантная дама с чувством меры и хорошим вкусом.
– Здравствуйте, меня зовут Саэки. Я заведую этой библиотекой, – приветствовала их женщина и мягко улыбнулась. – Хотя нас тут всего двое работает – я и вот Осима-сан.
– Хосино, – представился парень.
– Наката. Приехал из Накано, – произнес его попутчик, сжимая в руках тирольскую шляпу.
– Издалека вы к нам пожаловали, – сказала Саэки-сан. Хосино похолодел, но слова Накаты, похоже, не произвели на нее никакого впечатления. Наката, естественно, тоже ничего не заметил.
– Да. Наката по очень большим мостам ехал.
– Замечательный у вас дом, – вставил Хосино. «Сейчас опять про мосты и – пошло-поехало».
– Вы правы. Комура построили его в начале периода Мэйдзи и сначала использовали как книгохранилище и гостевой дом. Здесь останавливались многие деятели культуры. Теперь это ценный объект культурного наследия города Такамацу.
– Де-я-те-ли куль-ту-ры? – переспросил Наката.
Саэки-сан улыбнулась:
– Ну, это люди, связанные с литературой и искусством: пишут что-нибудь, сочиняют стихи, рассказы. В прежние времена состоятельные люди помогали художникам и писателям. Тогда за счет искусства жить было трудно. Не то что сейчас. Комура как раз были таким состоятельным семейством и долгие годы покровительствовали культуре в этих местах. И чтобы сохранить историю для будущих поколений, построили эту библиотеку.
– Про состоятельных людей Наката знает, – заявил старик. – Чтобы таким стать, много времени нужно.
Саэки-сан с улыбкой кивнула головой:
– Действительно, для этого требуется время. Каким бы ни был человек богатым, время все равно не купишь. Ну что же, прошу наверх. Начнем оттуда.
Они обошли по очереди помещения второго этажа. Саэки-сан по обыкновению рассказывала о людях, останавливавшихся в свое время в этих комнатах, о произведениях, которые они оставили после себя. На столе в кабинете Саэки-сан, как обычно, лежала авторучка. Наката во время экскурсии разглядывал разные предметы и объяснений почти не слушал. Хосино приходилось поддакивать за двоих. При этом он с дрожью косился на Накату, опасаясь, как бы тот чего-нибудь не учудил. Однако старик лишь внимательно всматривался во все, что попадалось ему на глаза. Саэки-сан, похоже, почти не обращала на него внимания. Она с улыбкой вела их по библиотеке, сопровождая показ толковыми объяснениями. «Очень спокойная женщина», – удивлялся Хосино.
Весь осмотр занял минут двадцать. Хосино и Наката поблагодарили Саэки-сан, с лица которой все это время не сходила улыбка. Однако, глядя на нее, Хосино переставал понимать, что происходит. «Она смотрит на нас, улыбается, но ничего не видит. Точнее, видит нас, но одновременно – и еще что-то. Рассказывает, а думает о другом. Держится безукоризненно, любезна. На вопросы отвечает приветливо, понятно, но видно, что сердцем она где-то в другом месте. Нельзя сказать, что она таскается с нами против воли. Нет, конечно. В каком-то смысле роль, которую она так хорошо исполняет, ее радует. Просто душа ее – не здесь».
После экскурсии Хосино и Наката вернулись в читальный зал и, устроившись на диване, снова молча взялись за книги. Перелистывая страницы, Хосино не переставал думать о Саэки-сан. Было в этой красивой женщине что-то загадочное, непостижимое, что невозможно передать словами. Смирившись с этой мыслью, он стал читать дальше.
В три часа Наката вдруг резко поднялся. Движения его были на удивление решительными и уверенными. В руках он крепко сжимал свою шляпу.
– Эй, отец! Ты куда? – шепотом спросил парень. Наката ничего не ответил и, крепко сжав губы, быстро зашагал к вестибюлю. Его вещи так и остались лежать на полу. Хосино захлопнул книгу и тоже встал. Вот чудила… – Погоди! – окликнул он Накату, но тот даже не обернулся, и парень поспешил за ним. Другие посетители библиотеки, оторвавшись от книг, смотрели на них.
Не доходя до вестибюля, Наката повернул налево и без колебаний начал подниматься по лестнице, игнорируя табличку «Посторонним вход воспрещен». Впрочем, прочесть эту надпись он все равно бы не смог. Стертые подошвы его теннисных туфель зашаркали по ступенькам.
– Извините! – крикнул вдогонку Накате Осима, выбираясь из-за конторки. – Сейчас туда нельзя.
Однако Наката будто не слышал. Хосино полез по лестнице следом.
– Отец! Ты что? Нельзя же, говорят тебе!
Осима, выйдя из-за конторки, тоже поднялся на второй этаж.
Наката решительным шагом проследовал по коридору и вошел в кабинет, дверь которого как всегда была открыта. Саэки-сан сидела за столом спиной к окну и читала. Услышав шаги, она подняла глаза на старика. Наката, подойдя к столу, смотрел на нее сверху вниз. Оба молчали. Тут же в кабинете возник Хосино. Из-за его плеча выглядывал Осима.
– Отец! – сказал парень, беря старика за руку. – Нельзя сюда так входить. Правило такое. Пошли обратно.
