Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 136
— А это остров Ямал. Там живут четырнадцать евреев…
— О, май га-а-ад!!
— …хррять, сучий потрр… — прохрипел пиджак Шаи.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Утром, проходя по двору нашего детского садика, я увидела на скамейке троих, смиренно дожидающихся кого-то, мужчин с котомками. Сидели они, видимо, давно, и вид имели вокзальный. Таких навалом околачивалось у «Гастронома» на углу, но как же они попали в Святая Святых Синдиката? Между тем, Эдмон прохаживался неподалеку и не подавал никаких признаков беспокойства при виде этой, явно алкогольной, троицы…
— Эдмон, — спросила я его, — какие симпатичные ребята загорают тут у нас на скамеечке. Ты где их подобрал?
Он остановился, смерил взглядом мятую троицу и сказал:
— Это строители. Гурвиц распорядился пропустить…
— А… И что же они тут будут строить?
Он пожал плечами:
— Гурвиц говорит, дом. Вон там, на месте песочницы… Я оглянулась, не очень доверяя осведомленности Эдмона. Бывшая наша песочница была обычного детсадовского стандарта. Да и вокруг поля не простирались… Интересно, какого рода помещение намеревался возвести здесь наш вечно пьяный апостол?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Из «Базы данных обращений в Синдикат».
Департамент Фенечек-Тусовок.
Обращение №3.895:
Бабий страдательный голос:
— Ой, я же вся больная, вся больная… анализ за анализом, анализ за анализом, и ничего не показывает… Уж если мне родная страна не поможет, так кто?!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Microsoft Word, рабочий стол,
папка rossia, файл marina
«…звонила Марина… Она разыскала книгу по физиономистике какого-то известного автора и сейчас размышляет над внешностью Пушкина. Какой формы нос или ухо что означают. Прикидывает, забраковывает те или другие нос, глаза, лоб…
— Послушай, — говорю я ей. — А не сделать ли просто точную копию его портрета? Чего уж там, пусть будет, каким был…
— Нет, — с сомнением отвечает она. — Не могу пустить это дело на самотек. А вдруг какой-нибудь опытный физиономист скажет потом, что у нашего Пушкина лоб дегенерата, а нос карточного шулера?»
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
В июле Иерусалим навалился на нас с особенным начальственным жаром. Видать, очередной варяг, приглашенный на беседу с Иммануэлем, выдал очередную нетленную мысль: организовать идейный форум-прорыв, обеспечить могучий интеллектуальный рывок. На месте. В России.
На встречу с Верховным, специально для этой цели залетевшим к нам на один день по пути в Рим, в «Пантелеево» свезли инструкторов по восхождению со всех концов бывшего СССР.
Клава распорядился, чтобы вся коллегия синдиков собралась там же. Предполагалось, что присутствие Верховного стимулирует мозговой штурм на выработку методов ускорения Восхождения.
По этому поводу в «Пантелеево» торопливо побелили два деревянных столба, символизирующих въезд в дом отдыха, заасфальтировали две, особенно глубокие, колдобины на центральной аллее, по которой пролегал путь Верховного, вычистили и закрыли на замок туалет, на случай, если Верховному понадобится заскочить по нужде, и в столовой водрузили большую вазу с цветами на колченогий стол. Кроме того, подмели, наконец, конференц-зал, где, собственно, мы должны были штурмовать интеллектуальные вершины.
Вначале в конференц-зале был собран узкий круг посвященных.
Клава рапортовал Верховному о положении дел. Как любой военный, он обожал цифры, неважно — что в них воплощалось: километры, люди, или еще какие-нибудь виртуальные сущности. Например, в начале своего отчета привел поразительную цифру: за год в Синдикат поступают 63 тыс. обращений.
Я-то знала, что это за обращения…
Хотя попадались и обращения настоящие. Яша рассказывал, как на прошлой неделе к нему явилась интеллигентная дама и с дрожью в голосе поведала о своем горе: ее единственный ребенок, мальчик восьми лет, болен шизофренией, поэтому, она хочет отправить его в кибуц.
— Куда? — не понял сердобольный Яша.
Видите ли, она слышала, ей рассказывала приятельница, что есть такие кибуцы, где за подобными детьми ухаживают, с ними играют дельфины, верблюды, лошади и павлины…
— И вы отправите такого ребенка одного? — не веря своим ушам, спросил Яша.
— Я бы к нему часто приезжала… — доверчиво объяснила эта милая женщина.
— Но вы понимаете, — начал Яша, все еще подыскивая слова, — что в чужой стране, среди чужого языка он переживет стресс, может убежать, бродить один, голодать, покончить с собой от тоски?!..
— Вы так считаете? — прошептала она… — Я думала… дельфины, лошади… ослики…
Яша, трепетный отец, самолично покупающий дочерям все, — от свитеров до прокладок, — смотрел на эту измученную жизнью идиотку и испытывал нестерпимую жалость, безадресную тоску и желание прибить ее, на хрен.
…пока Клавдий забрасывал нас цифрами, с тщанием ребенка, играющего в песочке на морском берегу, Верховный сидел в грязном пластиковом кресле и был похож на засыпающего филина. Время от времени он засовывал в рот указательный палец, выковыривая что-то из зубов или добывая из-за щеки какие-то огрызки, — только что вся московская коллегия Синдиката торжественно отведала в столовой «Пантелеева» селедку под майонезом, обугленную ногу кошерной курицы с бурой подливкой и запила это пиршество богов липким, кисейно-розовым киселем… С Верховным приехала одна из чиновниц его канцелярии — толстая бесформенная дылда в широченных коротких брюках и мужских сандалиях на босу ногу. Вся она была завешана пегой крашеной гривой, рассыпанной по толстой спине, по пудовым грудям, по могутным плечам… Кого-то она мне мучительно напоминала.
— На кого похожа эта женщина? — спросила я Яшу, взывая к его легкому на подъем воображению карикатуриста… Он поднял голову и почти без паузы отрывисто бросил:
— На морского льва…
У Клавы вид был загадочный, он поглядывал на часы и явно ждал кого-то, кто явится сейчас с бо-ольшим сюрпризом.
И явился. Двери конференц-зала открылись, в них стоял Клещатик… В этом было даже что-то кинематографическое. Я сразу поняла, что наш Дед Мороз приехал не с пустыми руками…
— Норувим! — воскликнул Клава, — ты опоздал, замбура, я тут почти сдохнул!
Верховному он пояснил на иврите, что Синдикат в настоящее время готовит грандиозную акцию, предназначенную стать историческим символом эпохи. Операция будет названа «Возвращение из глубин» и, безусловно, войдет отдельной главою в новейшую историю Синдиката, да и всего еврейского народа… Господин Клещатик, всем известный наш генеральный подрядчик, но, кроме того, и генератор творческой мысли, шлифовальщик, так сказать, идеи, сделает краткое сообщение о сути Проекта… Яаков, брось эти скабрезные почеркушки, займись своим прямым делом — Восхождением. Переводи Норувима!
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 136
