так поступать с девушкой!
– Спокойней, спокойней! Мой сын исполнил свой долг перед родиной, и хотя между ним и Энн, похоже, и вправду что-то было, ее мать не раз говорила мне, когда у нас заходила об этом речь, что она и думать не хочет об их женитьбе, пока Боб не обоснуется окончательно на мельнице и не займется делом. И что ни говори, а, завоевав победу, можно позволить себе некоторые вольности. Погляди хоть на нашего адмирала.
Джон молчал и не сводил глаз с пылающих углей, но вот на лестнице послышались шаги миссис Лавде, и он поспешил к ней навстречу.
– Ей лучше, – сказала миссис Лавде. – Но сегодня она уже не спустится вниз.
Однако эти слова не успокоили бы Джона, если бы он мог слышать, какие стенания вырывались из груди несчастной девушки, когда она металась на постели, шепча:
– Только не это, только не это! Лучше бы он умер!
Глава 36
Фестус Дерримен спешит воспользоваться случаем
Тем временем матрос Корник возвращался своим путем и на перекрестке столкнулся с шагавшим ему навстречу Фестусом Деррименом. Фестус, увидев перед собой моряка и заметив, что он идет со стороны мельницы, тотчас заговорил с ним. Джим словоохотливо поддержал беседу и поведал Дерримену слово в слово то, что рассказывал на мельнице.
– Боб Лавде собирается жениться? – переспросил Фестус.
– Я вижу, эта новость поразила тут вас всех, словно гром небесный.
– Ну нет. Приятнее этого известия я еще ничего не слышал.
Корник ушел, а Фестус не двинулся с места: остановившись на мостике, погрузился в размышления. Теперь, когда Боб перенес свое внимание на другую, он, вероятно, не будет ничего иметь против, если кто-то поведет атаку на сердце Энн. Во всяком случае, теперь уже можно было не опасаться дуэли, мысль о которой ни на минуту не оставляла Дерримена в покое с того дня, когда он позволил себе так грубо пошутить с Энн. И наш герой тотчас решил, что поступит как нельзя более мудро, если без промедления отправится прямо на мельницу и попросит у миссис Лавде руки ее дочери, пока та не склонилась на сторону Джона.
Когда Фестус добрался до мельницы, уже начинало смеркаться, и в доме веселые отблески огня играли на стенах и на полу. Он застал миссис Лавде одну, и она предложила ему расположиться возле камина; давнишняя мечта увидеть его когда-нибудь своим зятем все еще не покидала даму.
– Я всегда к вашим услугам, миссис Лавде, – сказал Фестус, – и сейчас скажу прямо, без обиняков, зачем пришел. Вы сами согласитесь, что я не теряю времени даром, ибо цель моего прихода – заключить наконец долгожданный союз с вашей дочерью, которая, как мне стало известно, вновь получила свободу.
– Благодарю вас, мистер Дерримен, – благодушно ответила маменька, – но Энн сейчас больна. Я поговорю с ней об этом, когда поправится.
– Скажите ей, что она не должна быть такой суровой, такой жестокосердой ко мне, ибо я… ибо я сгораю от страсти. Короче говоря, – все более разгорячаясь и мало-помалу теряя свой учтивый тон, продолжал Фестус, – вот что я вам скажу, мадам Лавде: я хочу эту девушку и должен ее получить.
Миссис Лавде ответила, что он выразил свою мысль как нельзя более доходчиво.
– Ну разумеется. А Боб сам от нее отказался. Да он никогда и не собирался жениться на ней. Я открою вам, миссис Лавде, то, чего еще не говорил ни единой живой душе. Я стоял в Бедмуте на пристани в тот самый день в конце сентября, когда Боб уходил в море, и слышал, как он сказал своему брату Джону, что отказывается от вашей дочери.
– В таком случае было крайне неблагородно с его стороны играть ее сердцем, – гневно вспыхнув, заметила миссис Лавде. – В пользу кого же он от нее отказался?
Фестус ответил не без некоторого замешательства:
– Он отказался в пользу Джона.
– Джона? Как это может быть, когда Джон по уши влюблен в актрису!
– Вот как? Вы меня удивляете. Кто же эта актриса?
– Да все та же мисс Джонсон. Энн сказала мне, что он без памяти в нее влюблен.
Фестус вскочил. После такого заявления мисс Джонсон, по-видимому, сразу приобрела значительно большую ценность в его глазах. Он и сам не остался нечувствителен к ее чарам, и вот то же случилось с Джоном. Джон везде и всюду вставал у него на пути.
Но прежде чем он успел что-либо сказать, дверь отворилась, и отблески огня заиграли на военном мундире того самого лица, о коем только что шла речь. Узнав вошедшего, Фестус кивнул ему, быстро распрощался с миссис Лавде и ретировался весьма поспешно.
– Так значит, Боб сам сказал вам, уезжая, что хочет порвать с Энн? – спросила миссис Лавде трубача. – Жаль, что я не знала этого раньше.
Этот упрек, по-видимому, очень расстроил Джона. Пробормотав, что не смеет этого отрицать, он тоже поторопился покинуть мельницу и устремился вслед за Деррименом, фигура которого маячила впереди, уже на мосту.
– Дерримен! – крикнул Джон.
Фестус вздрогнул и обернулся, кротко спросив:
– Что скажете, господин трубач?
– Когда вы перестанете совать нос в чужие дела, подслушивать за спиной и разводить сплетни? – резко спросил Джон. – Должно быть, мне придется снова оттрепать вас за уши, как в тот раз, поскольку никаким другим способом вас, как видно, от этого не отучишь.
– Придется вам? Как можете вы так бессовестно врать? Вы же прекрасно знаете, что не вы оттрепали меня за уши, а кое-кто другой.
– Ну уж нет! Именно я трепал вас за уши и даже легонько поколотил.
– Поклянитесь, что это были вы! Ей-богу, это был другой.
– Дело происходило в харчевне, почти в полной темноте, – сказал Джон и присовокупил весьма веские доказательства, подробно и точно описав некоторые затрещины.
– О, в таком случае я от всей души прошу у вас прощения за то, что усомнился в правдивости ваших слов! – с любезной улыбкой воскликнул Фестус и, шагнув к Джону, протянул руку. – Поверьте, если бы я знал, что это были вы, никогда бы не посмел оскорбить вас, утверждая, будто это не вы.
– Так вот, значит, почему вы не вызвали меня на дуэль?
– Вот-вот, именно! Если бы я только знал! Разве мог бы я не вызвать вас на дуэль, зная, как это оскорбительно для вашего высокого чувства чести. А теперь, вы видите сами, я уже, к несчастью, не могу исправить свою ошибку. Столько времени утекло с тех пор, что мой жар
