был делателем греха, говорит Давид, и когда носила меня во чреве смерть, тогда обретен я был бедами адовыми. Чем же исцелил я себя? Тем, что
обретох скорбь и болезнь покаяния; придумал для себя терзание покаяния, соразмерное тяжести греха, и таким образом дерзнул призвать имя Господне. Что же сказал я? (4)
О Господи, избави душу мою, я содержусь в плену: Ты дай за меня выкуп
и избави душу мою». 3. Милостив Господь и праведен. Писание с милосердием Божием везде соединяет правду, научая нас, что и милость Божия – не без суда и суд не без милости.[1197] Бог, и милуя, с рассуждением и мерою оказывает милосердие достойным, и судя, с пощадою нашей немощи производит суд, наказывая нас более по человеколюбию, нежели для воздаяния равным за равное. И Бог наш милует. Милосердие есть болезнование об угнетенных сверх меры их вины, ощущаемое сострадательными. Милосердуем о том, кто из великого богатства впал в крайнюю нищету, кто из крепкого телесного здоровья перешел в крайнее изнеможение, кто прежде восхищался красотою и свежестью своего тела, и потом поврежден обезображивающими болезнями. Поелику и мы некогда были славны в райском состоянии, а по причине падения стали бесславны и унижены, то Бог наш милует, видя, какими мы были и какими сделались. Посему и Адама призывал Он гласом милосердия, говоря: Адаме, где еси? (Быт. 3:9). Ибо не извещения требовал Всеведущий, но хотел, чтобы Адам размыслил, чем он был и чем стал. Где еси? То есть какому падению подвергся ты, будучи на такой высоте?
4. (5) Храняй младенцы Господь: смирихся, и спасе мя. Понимать ли это в естественном отношении: человеческая природа не могла бы существовать, если бы самые дети и грудные младенцы не были хранимы Господом, ибо каким образом они, носимые в материнской утробе, могли бы питаться или иметь движение, проводя жизнь в помещении столь тесном, не представляющем удобства к обращению, даже в темном и влажном месте, не имея возможности ни дышать, ни жить жизнью человеческой, но подобно рыбам плавая во влажности, если бы не поддерживало их Божие охранение? Потом, каким образом могли бы они хотя на малое время продолжать жизнь по выходе в место, для них непривычное, и охладившись воздухом после теплоты, какая была в матерней утробе, если бы не спасал их Бог? Итак, храняй младенцы Господь: смирихся, и спасе мя. Или можешь понимать сии слова и так: поскольку я обратился, и стал как младенец, принял Царство Небесное, как дитя, и незлобием довел себя до детского смирения, то храняй младенцы Господь, как скоро смирихся, спасе мя.
5. (6) Обратися, душе моя, в покой твой, яко Господь благодействова тя. Сам себе предлагает утешительное слово добрый подвижник, говоря подобно Павлу: подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох: прочее убо соблюдается мне венец правды (2 Тим. 4:7, 8). То же говорит самому себе и пророк: поскольку ты достаточно уже прошел поприще жития сего, то обратися наконец в покой твой, яко Господь благодействова тя. Ибо вечный покой предстоит тем, которые в здешней жизни законно подвизались, – покой, не по заслуге дел воздаваемый, но по благодати великодаровитого Бога даруемый уповавшим на Него. Потом, не говоря еще о тамошних благах, но возвещая, как освободился от мирских тревог, благодарит за сие Освободителя душ, Который избавил его от многоразличного и тяжкого рабства страстям. Как же это?
Седмины человеческого возраста
(7) Яко изъят душу мою от смерти, очи мои от слез и нозе мои от поползновения. Чрез сравнение с настоящим состоянием изображает будущий покой. Здесь, говорит он, объяша мя болезни смертныя, а там (Бог) изъят душу мою от смерти; здесь очи от скорби проливают слезы, а там уже нет слез, которые бы помрачали глаза увеселяющихся созерцанием красоты славы Божией, ибо отъят Бог всякую слезу от всякаго лица (Ис. 25:8); здесь много опасностей к поползновению, почему и Павел говорил: мняйся стояти, да блюдется, да не падет (1 Кор. 10:12), а там стопы стоят твердо, жизнь неизменна, нет опасностей увлечься в грех, потому что нет ни плотского восстания, ни содействия жены ко греху; в воскресении нет ни мужского, ни женского пола, но есть какая-то единая и единообразная жизнь для благоугождающих своему Владыке и для обитающих в стране живых. Мир сей и сам смертен, и служит жилищем для умирающих. Поскольку состав видимых вещей сложен, а все сложное обыкновенно разрушается, то и мы, живущие в мире, как части мира, по необходимости участвуем в естестве целого. Посему мы – человеки – многократно умираем даже прежде, нежели смерть разлучит душу с телом. И да не покажется тебе странным сказанное; напротив того, вникни в самую действительность. В продолжение трех седмин лет человек обыкновенно испытывает три перемены и превратности в возрасте и в образе жизни, и по истечении каждой седмины особый предел заключает собою прошедшее и ясно обозначает изменение.
Страна живых
В первой седмине детский возраст оканчивается выпадением зубов; возраст отрока, способного к учению, продолжается до юношества; юноша по совершении двадцать первого года, как скоро щеки его начнут покрываться первым пухом, исчезает неприметно, из юноши изменяясь уже в мужа. Посему когда видишь мужа, в котором постепенное с годами возрастание прекратилось, рассудок уже утвердился и не осталось следа юности, тогда не заключишь ли, что прошедшее в нем умерло? И опять старец, преобразившийся и в наружном виде, и в душевных расположениях, явно становится не таким, каким был прежде. Посему жизнь человеческая обыкновенно бывает исполнена многих смертей, не только при переходе из одного возраста в другой, но и при душевных падениях в грех. А где нет ни телесного, ни душевного изменения, потому что ни рассудок не заблуждается, ни расположение не переменяется и никакое обстоятельство не нарушает постоянства и безмятежия помыслов, там – страна истинно живых, всегда подобных себе самим. В ней пророк обещается особенно благоугождать Богу всяческих, так как ничто внешнее не будет препятствовать ему в исполнении намерения служить истинно и равночестно с Ангелами. Сказано: тщимся, аще в теле пребывая аще отходяще от тела, благоугодни Ему быти (2 Кор. 5:9). Такова страна живых: в ней нет ночи, нет сна – образа смерти, нет пищи, нет пития – сих подкреплений нашей немощи, нет болезни, нет страданий, ни врачевства, ни судилищ, ни торговли, ни искусств, ни денег – этого начала зол, предлога к браням, корня вражды. Это – страна живых, не умирающих грехом, но
