она. Хотела расспросить, как это она ко мне пришла, а ее уж нет. Утром проснулась, вспомнила, что матушка гостинец принесла, глянула в голову, а вместо яблок лошадиные говна, круглые, как яблоко. Тут я догадалась, что ко мне не мать приходила, а шут (черт).
А то: в другой раз иду я вечером селом, гляжу: идет навстречу мать. Я обрадовалась:
— Отколь это ты, мамуня?
— Я, — говорит, — от мужа ушла, он меня все в свою веру хочет перегнать (муж у матери молоканин).
Я и говорю:
— И креститься не велит?
Не успела выговорить «креститься», смотрю, а уж матери нет. Давай я молитву творить, не помню, как и домой дошла. В эту же ночь не помню, заснула ли я или нет, только вижу: подошла ко мне мать и говорит:
— Вот я, дочка, тебе манной кашки принесла, смотри, не сказывай никому.
Поутру проснулась, есть хочется, и вспомнила, что вечером мне мать манной каши принесла. Заглянула в пекушек (маленький горшочек) — манная каша. Взяла это я ложку, сотворила крестное знамение, зачерпнула… а в ложке уж не каша, а лошадиное мятое дерьмо. Тут меня робость взяла. Рассказала я добрым людям, а они посоветовали мне отслужить молебен Георгию Победоносцу. После того матушка уже не являлась.
Записано Н. Денисовым
Огненный дух
Рассказывают следующий случай.
Один крестьянин ушел по обыкновению весной на заработки; недели через три приходит к его жене письмо, что он умер. Баба сначала много плакала и горевала, потом перестала голосить и стала очень весела и разговорчива. Свекровь стала ее спрашивать, отчего это она так весела? Но она ей не сказала ничего. Между тем в это время все соседи стали замечать, что ночью над ее домом спускался огненный змей, рассыпался мелкими искрами над крышей и исчезал в трубе. Об этом происшествии одна из соседок рассказала свекрови овдовевшей молодки; стала свекровь опять приставать к молодке и спрашивать, с чего это она все делается веселее? Наконец та открылась ей, что она потому так весела, что ее муж не умер и ходит к ней по ночам, и даже приносит ей гостинцы. Свекровь разубеждала ее и рассказала о том, что соседи все видят, как над их домом прилетает и рассыпается огненный змей, то молодка очень испугалась и наконец поверила, что к ней ходит не ее муж, а огненный дух в наказание за то, что она слишком тосковала по мужу. Она обратилась к помощи знахарки, и та посоветовала сделать так: как только наступит ночь и время ему прийти, то она должна сесть на порог клети, где она спала, и чесать голову гребнем, а в фартук насыпать конопли и есть ее. Молодка так и сделала. Как только наступила ночь, то она села на порог клети и стала чесать голову и есть коноплю. Наступила полночь, вдруг она видит, что по двору к ней идет ее муж, злой, пасмурный, подходит к ней и спрашивает, что это она делает ? Тогда молодка отвечает:
— Разве не видишь, что делаю, чешу голову и ем коноплю.
От этих ее слов он пришел в страшную ярость: схватил ее за косы и начал бить, потом вышел на двор, ударился о землю, отчего из него посыпались огненные искры, и исчез. На второй день молодку едва живую нашла свекровь в клети, но с тех пор муж ходить к ней перестал.
Обложка 19 выпуска 5 тома
Про солдата
Жил-был старик со старухой. К ним пришел солдат ночевать. Они его пустили. Старик и старуха встали очень рано и говорят ему:
— Что ты не боишься тут?
А он говорит им:
— Чего я буду бояться, я был в Париже и ближе, в Италии и далее.
Вот они пошли. А хлеба стали закисать, кверху дуться — пши, пши, оторвется кусок — шлеп обземь. А солдат кричит с печки: не боюсь, не боюсь. А сам кое-как обувается. Вот только слез с печи, наступил на кочергу — она его прямо в затылок двинула, он закричал. Потом наступил на светец[184] — он двинул его прямо в лоб. Вот он побежал в дверь, зацепился за крючок. Ударился оземь и закричал:
— Караул, караул, убили меня!
Собрался народ и говорит:
— Что ты кричишь?
Он говорит им:
— Я думал, тут разбойники меня так суют.
Страшный Змей Горыныч
В тридесятом царстве, на самом краю земли и неба, жил царь, у него был сын, которого он очень любил, потому что кроме него у царя детей не было. Все, что бы только ни пожелал царевич, было всегда исполняемо по его желанию. Царь любил забавлять сына, исполняя его желания; но при всей любви к нему царь был и строг; он очень не любил ослушников и казнил их смертью, при своей строгости за ослушание не щадил даже и любимого сына и наказывал его по всей строгости.
В одно время царевич, прогуливаясь в саду своего отца, подошел к башне, крепко сложенной из гранитного камня, с одним окном, заколоченным железными полосами в виде решетки. Подошедши к окну, царевич увидел через решетку седого старика, ростом не более как с аршин, с седой бородой, которой был он кругом обмотан, а еще конец волочился по земле. Он, увидавши царевича, протянул к нему руку и жалобно стал просить его, чтобы тот дал ему напиться. Царевичу жаль стало старика, и он побежал к колодцу, почерпнул из него ковш воды и подал его старику, а сам отошел от окошка. Старик выпил воду одним духом и закричал:
Царь любил забавлять сына (рис. В. Малышева)
— Прощай, Иван-царевич, спасибо тебе, что дал ты мне напиться. Никогда я не забуду твоей добродетели и когда-нибудь заслужу тебе.
Сказав эти слова, он высоко поднялся на воздух и исчез за облаками. Иван-царевич долго стоял с поднятой вверх головой и с разинутым ртом от удивления; наконец, видя, что старик пропал из виду, он пошел домой, не зная о своем горе, которое уже ожидало его в доме.
Царь, увидев из окна своего,
