подрастающее поколение.
Мав поморщился, глядя на Кола.
— Прости?
— Пока нет. Но скоро придется, — прорычал Кол.
— Тише, мальчики, — предупредил Уэйлон.
Задняя сетчатая дверь с грохотом ударилась о косяк, и мы все подняли головы. В проеме стоял Орион. Его взгляд скользнул по комнате, отмечая каждую мелочь, будто он искал вражескую угрозу, и только потом остановился на мне.
Я не мог перестать на него смотреть. С нашей последней встречи он стал еще шире в плечах. Мы все были почти одного роста, но Орион вытянулся на пару сантиметров выше остальных как раз тогда, когда все случилось, и с тех пор не изменился. Только теперь на этих ста девяноста пяти сантиметрах стало еще больше мышц.
Но дело было не только в этом. Тени под глазами стали глубже. Белки были испещрены красными прожилками — верный знак, что со сном все стало еще хуже.
Черт.
Меня кольнуло раздражение — никто из братьев не сказал, насколько все плохо. Но я понимал почему: Орион не позволял помогать себе. Ни в каком виде.
— Привет. Чертовски рад тебя видеть.
Он сглотнул, и щетина на челюсти шевельнулась. На миг мне показалось, что он заговорит. Но это была ложная надежда.
Вместо этого Орион поднял руки и заговорил жестами — как всегда, когда не мог написать сообщение или черкнуть что-то в блокноте.
— Я тебя тоже.
Со временем мы все выучили язык жестов. Просто в какой-то момент перестали надеяться, что Орион снова заговорит. Зато так мы могли быть рядом с ним на его условиях.
Его ореховые глаза, чуть темнее наших, снова обвели комнату. На каждом лице он задерживался на секунду, будто проверял, не предаст ли кто-то из нас так же, как когда-то предал отец.
— Как работа? — спросил я, осторожно прощупывая почву и надеясь получить хоть немного больше.
Орион прищурился и снова поднял руки.
— Нормально.
— Господи, — пробормотал Мав. — Орион, перестань уже тянуть одеяло на себя. А то тебя слишком много.
Так Мав и помогал — переводил внимание с нашего среднего брата. С того, кто спас ему жизнь. С того, кто не произнес ни слова с того дня, как убил нашего отца.
12
Брейдин
— Почему это печенье похоже на мужские сиськи? — спросил Оуэн, подходя ко мне у кухонной стойки и разглядывая заготовки в форме мужских торсов.
У меня дрогнули губы в улыбке. У нас с сыном были особенные отношения — пожалуй, честнее, чем у многих родителей с восьмилетним ребенком. Но мы, можно сказать, взрослели вместе. Мне приходилось учиться всему на ходу, почти без людей, у которых можно попросить совета.
Родители выставили меня за дверь в ту самую минуту, когда я сказала, что беременна. Им была не нужна дочь, которая родит вне брака. А Винсент едва не раздавил весь мой мир, когда я ему призналась. Новa была единственным человеком на свете, кто остался рядом.
Знакомая боль шевельнулась в груди, и я прижала ладонь к ребрам, туда, где была татуировка феникса. Для меня и для нее она всегда значила надежду. Что мы выберемся из пепла.
— Мам? — настойчиво переспросил Оуэн, хмуря маленький лоб.
— Прости, — сказала я, натянув нужную улыбку. — Я просто ушла с головой в глазурь.
Я отложила кондитерский мешок и наклонилась, чтобы пощекотать Оуэна по бокам. Он взвизгнул и отпрыгнул, а Йети тут же примчалась проверить, что происходит.
— Хочешь помочь? — спросила я.
— Только если мне достанется остаток глазури, — тут же выставил условие Оуэн.
Мой ребенок был сообразительным и никогда не упускал шанса поторговаться.
Я уперла руки в бока.
— Одну ложку.
— Две.
Я вздохнула.
— Тяжело с тобой торговаться.
Он широко улыбнулся.
— Руки, — велела я, отправляя Оуэна к раковине мыть их.
— Ты так и не сказала, что за история с этими сиськами.
Я поперхнулась смешком, поднимая мешок с глазурью.
— Я делаю печенье с извинениями.
Оуэн быстро вытер руки и забрался на табурет, чтобы лучше видеть.
— Мужские сиськи. Птички. Шарики. Дом… — Улыбка у него расползлась до ушей. — Это что, печенье в виде какашки?
— Может быть… — Похоже, я учу ребенка всяким ужасным вещам. Например, туалетным шуткам. Ну и ладно.
— Бро, мне просто необходимы такие печенья-какашки для лагеря.
— Бро-о-о, — протянула я, ткнув его пальцем в бок. — Одно я тебе оставлю, но остальные для другого человека.
— Тебе надо извиняться перед чьими-то сиськами? — уточнил он.
Из меня вырвался смех.
— Вроде того.
Оуэн внимательно осмотрел печенье, ничего не упуская.
— Тебе надо извиняться перед сиськами мистера Декса?
— Похоже, что да. — И теперь я задолжала ему извинение вдвойне, после того как окатила его водяным шариком.
Будто Оуэн и правда вызвал моего горячего, вечно хмурого соседа, по фасаду нашей хижины скользнул свет фар и остановился у третьего домика. По мне прокатилась волна нервной дрожи, и в голове эхом зазвучали обрывки сегодняшнего разговора на собрании в «Компасе».
В пятидесятимиллионный раз я подумала, не поискать ли Декса в интернете и не выяснить ли, о чем говорила Холли, когда упоминала его прошлое и отца. Но это казалось нечестным. Я сама не захотела бы, чтобы кто-то смотрел на отдельные мгновения моего прошлого и по ним решал, кто я такая.
И я не была уверена, что его аресты вообще имеют значение. Если он работал на ФБР, значит, вряд ли представляет такую уж опасность. А мне нужен был человек, который умеет заходить на серую территорию вместо меня, нужен был тот, кто не боится теней.
— Ты тут пропустила, — сообщил Оуэн, вырывая меня из круговорота мыслей.
Я коснулась пальцем его носа.
— Спасибо, мой помощник шефа.
— Я бы лучше был твоим дегустатором.
Взяв белую глазурь, я выдавила немного на ложку.
— За твои старания.
— Наконец-то.
— Ты помогал от силы две секунды, — возразила я.
Оуэн ухмыльнулся.
— У меня высокие расценки, потому что я гений.
Я тихо рассмеялась и начала раскладывать печенье на одном из старых блюд, которыми был укомплектован домик.
— Это правда. Ты у меня очень умный.
Йети гавкнула, когда я закончила.
— Тебе глазурь нельзя, моя девочка. Но печенье ты тоже получишь. — Я потянулась к банке на стойке. Повернувшись к ней, я показала несколько жестов руками.
Она мгновенно села, потом поднялась на задние лапы и скрестила передние.
Я подала команду отпустить и бросила ей печенье.
— Умница.
В соседнем домике зажглось несколько окон, и я тяжело сглотнула. Сейчас или никогда.
Вымыв руки, я посмотрела на Оуэна.
— Я быстро сбегаю к соседу, отдам мистеру Дексу печенье. Дверь
