за собой запру. Никому не открывай, кроме меня. Йети останется с тобой.
Оуэн нахмурился.
— Я тоже хочу к мистеру Дексу.
— Может, в другой раз.
Он долго смотрел на меня.
— Взрослый разговор?
Я обняла сына за плечи.
— Ага. Нам надо обсудить ужасно скучные взрослые вещи. Налоги и репу.
Оуэн скривился.
— Фу.
Я рассмеялась.
— Просто пытаюсь уберечь тебя от боли и страданий, малыш. — Я схватила блюдо и ключи. — Скоро вернусь. Телефон у меня с собой.
У Оуэна был один из тех детских телефонов, с которых можно звонить только на одобренные номера и в службу спасения. Он появился у него после исчезновения Новы. Я хотела иметь возможность связаться с ним в любую минуту.
— Пойду играть в свою приставку, — проворчал он, направляясь к дивану.
Я дала Йети еще один жест рукой и короткую команду по-французски, велев держаться рядом и охранять. Она не нападет на вошедшего без причины, но и близко к Оуэну никого не подпустит.
— Только ничего не поджигай! — крикнула я, выходя.
— Ты никогда не даешь мне повеселиться! — донеслось в ответ.
Я рассмеялась, заперла дверь и направилась к третьему домику. С каждым шагом нервы стягивались все туже, будто меня медленно душили веревкой.
Я замедлилась у нижней ступеньки крыльца и посмотрела на домик. Может, это глупо. Безумно глупо. Меньше всего мне нужно влипнуть в неприятности из-за каких-то незаконных махинаций в сети.
Но перед глазами всплыла Нова — в тот день, когда исчезла. Румянец после похода, глаза цвета грозового неба. Как они загорались, когда она подшучивала. Живая, до краев наполненная жизнью. С целой вечностью впереди.
Она бы ради меня сделала все. И я для нее — тоже.
Я поднялась по ступеням, и дверь открылась прежде, чем я дошла до верха. Но не раньше, чем я заметила камеру под навесом. У меня такой не было, и я невольно задумалась, не Декс ли ее установил.
Он прислонился к косяку, и темно-серая футболка натянулась на его груди.
— Да, Чертовка?
Уголок моих губ дернулся.
— Подглядываешь за мной через окна?
Взгляд Декса метнулся к навесу.
— У меня датчик движения. Сообщает, когда на территории появляются незваные гости.
Я тихо выдохнула и подняла блюдо.
— Незваные гости приносят печенье?
— Зависит. Оно отравлено?
Я не сдержала смешка.
— Черт. Надо было додуматься.
Любопытство взяло верх, и Декс наклонился к тарелке. На лице быстро появилось недоумение.
— Торс. И, должен заметить, довольно жуткий. Птички. Дом. Шарики. И улыбающиеся какашки?
Я широко улыбнулась.
— Это извинение за твой ужаснейший день, за то, что я поддела тебя в баре, и за водяной шарик.
Губы Декса дрогнули, и мой взгляд сам собой скользнул к ним. Я только сейчас заметила, какие они полные. Он сдался, и по щетинистому лицу разлилась улыбка. Она изменила его полностью.
В темно-карих глазах появился свет. Лицо из пугающе притягательного стало просто сногсшибательно красивым. И мне вдруг захотелось податься чуть ближе.
— Печенье-извинение в виде птичьего дерьма, — сказал Декс с усмешкой.
Я пожала плечами, пытаясь взять себя в руки.
— Раз уж извиняться, то по-настоящему.
Он долго смотрел на тарелку.
— Я тоже должен извиниться. Я был чертовски мрачным, когда мы столкнулись.
— И потом тоже, — поддела я.
Декс тихо рассмеялся, и этот звук прошелся по коже приятной дрожью.
— И потом. Прости за это. — Он взял блюдо. — Спасибо за печенье.
Я кивнула, переплетая пальцы. И вдруг совершенно не понимала, как перейти к тому, о чем хотела попросить. Привет, я слышала, ты суперсекретный хакер. Не хочешь залезть туда, за что можно попасть под арест? Вряд ли печенье дает такой кредит доверия.
Декс нахмурился. Это выражение я уже знала, но сейчас в нем мелькнула и тень беспокойства.
— Тебе нужно что-то еще?
Я вдохнула.
— Я слышала, ты хорошо разбираешься в компьютерах. И подумала, может, ты сможешь мне помочь.
Напряжение тут же стянуло его мышцы, стерев всю легкость недавней улыбки.
— Кто тебе это сказал?
Я сжала пальцы так, что они побелели.
— Ну… Роджер из шерифского отдела, в каком-то смысле. И потом…
— Любопытный засранец, — пробормотал Декс.
— Он пытался помочь. Я многое уже сама выяснила, но техника никогда не была моей сильной стороной. Обычно Оуэн мне помогает почти всегда…
— Оуэн помогает?
— Ему всего восемь, но он разбирается почти в любом устройстве…
— Чертовка?
Я резко подняла взгляд.
— Да? — В том, как Декс дал мне прозвище, было что-то странно личное. Мы ведь почти не знали друг друга. Это немного выбивало из равновесия. Но, если честно, мне нравилось, что в нем есть эта дерзкая сила — то, чего мне так не хватало.
Взгляд Декса скользнул по моему лицу, оценивая.
— С чем тебе нужна помощь?
Я сжала пальцы еще сильнее.
— С моей лучшей подругой. Она пропала.
13
Декс
Слова Брей прозвучали совсем не так, как я ожидал.
— Моя лучшая подруга. Она пропала.
Я-то думал, речь о каком-то срочном ноутбучном бедствии. Даже допускал, что она, может, прячется от бывшего придурка. Но слово «пропала» так сдавило меня изнутри, будто мышцы в одно мгновение стали каменными.
Я знал, что значит кого-то потерять. Не знать, жив человек или мертв. Перебирать в памяти каждое воспоминание снова и снова, пока оно не начинает расплываться по краям и ты уже не понимаешь, было ли это на самом деле или ты сам все выдумал.
Когда мама исчезла из нашей жизни, отец сказал, что получил письмо. Он даже показал его Уайлдеру. Сообщение, отправленное в тот день, когда она якобы ушла, — мол, ей жаль, но жизнь стала для нее непосильной. Пять сыновей, огромный дом, который нужно содержать, бесконечные светские обязанности жены главы многомиллиардного импортно-экспортного конгломерата и так называемого столпа общества. Ей нужен новый старт.
Мы поверили. Безоговорочно. И все вокруг тоже. Всем было так жаль внезапно оставшегося одного отца, которого бросила легкомысленная жена.
Но теперь я знал, как легко получить доступ к чужой почте. Оставить ложный след. Подделать все что угодно.
Когда правда об отце всплыла наружу и все рухнуло, на исчезновение мамы начали смотреть совсем иначе. Но было уже поздно. След остыл. Мы так и не узнали, ушла ли она сама или отец забрал и ее тоже.
— Пропала? — Единственное слово, которое мне удалось выдавить, прозвучало почти по-звериному. Будто я одичал, а Брей загнала меня в угол.
Она несколько секунд изучала мое лицо, пытаясь уловить интонацию, пока я изо всех сил удерживал привычную маску. Ее пальцы
