и с ведьминым отродьем, требовала, чтобы ноги её не было не то что в доме, даже во дворе. А Славка только потешалась над ней, швыряла в капканы переспевшие круглые тыквы и снова пробиралась в спальню к Шинуку.
Как обычно, она ушла рано утром, поцеловала спящего Криса в сомкнутые веки и выбралась из окна. Ночь уползала, укрываясь в тени деревьев, цеплялась за ветви и отлёживалась в канавах. Над кронами дубов небо уже посветлело и заалело. Птицы оглушенно свистели и чирикали – встречали новый день. Славка шла быстро, вприпрыжку, чуть ли не бежала. Тело вибрировало, переполненное энергией и бурлящей радостью, невыспавшийся мозг не впускал тяжёлые мысли, только лёгкие и светлые, просеивал их через сито влюблённости. Славка повернула к кривой иве и нырнула в лиственный шатёр одновременно с приходом рассвета. Сделала пару шагов и, коснувшись пальцами ног кромки воды, остановилась. Она откинула волосы за спину, провела ладонями по груди и, спустившись ниже, прижала руки к животу.
Она скажет. Обязательно. Ей ещё самой нужно привыкнуть к этому ощущению. Живот всё ещё выглядел плоским, внешне ничего в ней не изменилось, даже грудь не увеличилась. Зря мама наседает на Криса. Невозможно разглядеть то, чего не видно. Славка вздохнула. Она бы никогда не призналась в этом даже себе, но втайне надеялась, что он действительно сам всё поймёт. Поймёт и сам об этом заговорит. Они не предохранялись и вообще не обсуждали возможную беременность. Почему так поступал Крис, она не знала, для неё же всё было просто. Ребёнок – следствие их любви. Славка хотела дочку, похожую на него серыми глазами и светлыми волосами. Вечерами она будет расчёсывать её серебристо-песочные локоны и рассказывать страшные сказки. Или сына, но тоже вылитого Криса. С какой бы стороны она ни подступалась к этой мысли, в её воображении рисовались только маленькие копии Шинука. Мягкие, светленькие, как зайцы в зимних шубках.
Крис вернулся через три дня. Славка караулила его каждый вечер, сидя на высокой липе, и не упустила подъехавшую к воротам «Ниву». Вытянув шею, она пыталась разглядеть Криса и его отца, увидела две макушки и уловила приглушённые голоса. Оба ушли в дом. Славка прижалась к коре дерева щекой и затаилась. Из дома никто не вышел, и машина, как ни странно, не уехала. Зажёгся свет в окне спальни, мелькнул силуэт, но Славка не сдвинулась, так и сидела, пока её засаду не обнаружили комары. Она нехотя сползла с ветки на землю и побрела домой.
Ночью Славка не могла уснуть и постоянно вскакивала к окну, ей чудилось, что Крис зовёт её, ветер-обманщик доносил звуки его шагов на тропинках за рекой и печальный скрип двери в домике лесника. Славка разнервничалась и взбудоражилась, будто выпила не один литр маминой бодрящей настойки с элеутерококком, перечной мятой или розмарином. Таращилась круглыми воспалёнными глазами на полки с кошмариками и отсчитывала минуты, когда рассвет можно будет считать состоявшимся.
Убежала к мосткам в темноте и по росе, не расчесавшись и не переодевшись после сна. Так и заснула в мятом красном платье. Переплыв на лодке Капиляпу, она вышла на мерцающую тропку. Долго бродила по развалинам, трогая пальцами холодные камни, и ждала. Лес проснулся, отряхнулся от остатков ночи и распушил листья, пробудились и говорливые сойки. Пели, как назло, переливчато и весело, будто насмехались. Славка побрела к роднику за домиком лесника. Она не успела позавтракать, но голода не чувствовала, во рту пересохло от волнения и тревоги.
Она опустилась на колени перед журчащим ключом и сложила ладони лодочкой. Ледяная вода прокатилась по горлу колючим снежком, Славка закашлялась и застыла. Послышался скрип петель на двери. Кто-то дёргал замок. На несколько секунд повисла тишина, а сразу за ней шуршание шагов в сторону родника. Славка опустилась на пятки и сложила руки на коленях. Из-за угла домика вышел Крис. Увидев её, он вымученно улыбнулся. Выглядел ещё более приглаженным и вычищенным, чем обычно, будто всю ночь стирал с себя следы Старолисовской. Он ещё ничего не сказал, но предчувствие Славки уже загорелось алым тревожным сигналом. Криса выдали грозовые глаза. Тёмные, как кудлатое небо перед штормом.
– Привет.
Она снова склонилась к роднику. Зачерпнула воду, но не выпила.
– Поставили на учёт? Ты теперь страшный-престрашный бандит?
Крис тоже опустился на одно колено. Но воду не пил, смотрел на дрожащие руки Славки и текущие сквозь её пальцы ручейки.
– Я теперь опасный криминальный элемент. Стыдили меня и позорили большой компанией. Жесть просто. И мне теперь предстоит регулярно ходить туда на экзекуции.
– А штраф какой? – Славка вылила воду, вытерла руки о платье.
– Как я и говорил. Тридцать тысяч. Папа начал орать: «Вот я ещё и платить за тебя должен!» А я вытащил стопку купюр и бросил на стол. Не надо, говорю, за меня платить, я сам могу. Он в ступоре полдня ходил. Жаль, конечно, денег. Ни стропу не купил, ни кроссовки.
Славка присмотрелась к Крису, обратила внимание на пальцы, стиснувшие край рубашки, на трепещущий пульс в ямке между ключицами.
– Это же хорошо? Почему тогда ты такой… не такой?
– Исправительные работы тоже назначили. Буду ходить на них после занятий в институте.
– После занятий? – эхом повторила Славка.
– Да. Я по баллам прошёл, папа не стал меня закапывать, поговорил с преподавателем. Правда, декан на биофаке зверюга, он теперь меня недолюбливает. Вызвал в кабинет и сразу сказал, что будет за мной присматривать. Если я не потяну учёбу, выпрет меня после первой же сессии, и полезные знакомства превратятся в бесполезные.
– А как ты будешь в институт отсюда ездить? Каждый день, что ли?
– Всё-таки география не самый твой сильный предмет, – нервно пошутил Крис. – Краснодар дальше Абинска. Намного.
Славка снова собрала воду в ладони, наклонилась и замерла, разглядывая своё искажённое отражение. Горло пережало спазмом. Но не смогла сделать ни глотка, вылила обратно.
– Ты уезжаешь?
Крис резко встал, прошёлся по тропинке вверх-вниз, вернулся к роднику и опустился перед Славкой.
– Я видел сон. Вещий сон, который ты мне подарила. Помнишь, я говорил тебе про слэклайн? Во сне я шёл по стропе над городом, а вокруг сверкали зеркала, пронизанные световыми лучами, как лазерами. Это было так… космически! Потом здания видоизменились, и стропа повисла над пропастью между двух скал, а вокруг ветер, песок и солнце. Я ничего не видел, только чувствовал. Тебе бы понравилось. А под утро я оказался вообще в каком-то нереальном месте – озеро среди высоченных елей, а над ним
