как Славка, по-птичьи.
– Ты не стариков боишься, а себя старым. Не бойся, до старости ты не доживёшь.
Она отвернулась и пошла по тропинке, будто не сказала ничего особенного. Крис смотрел ей вслед. Не слышал шорохов леса и голосов птиц, только собственный пульс. Тряхнув головой, ступил на мост, отрезая себя от мрачного пророчества и жуткой безвозрастной Зофьи.
Славка проснулась, когда рассвет только зарумянил стекло единственного в домике окна. Разглядывала спящего Криса, изучала пальцами. Он так крепко спал, что не заметил ни прикосновений, ни скользящих поцелуев.
Выпутавшись из объятий, она укрыла его покрывалом и аккуратно развесила вещи. Крис всегда носил только отглаженные рубашки, в основном светлые, даже кроссовки выбирал белые. Его мятые и небрежно скинутые вещи выглядели как-то неправильно и чужеродно. Подняв рубашку, Славка увидела латунные кубики, потянулась, чтобы поднять, и едва не упала, её накрыло удушающей волной паники, как тогда, в усадьбе Шереметьевых. Будто она нырнула в прошлое и соприкоснулась с первым детским огорчением.
Она засунула кости в карман джинсов и подняла с пола роуч. Натянув сарафан, опустилась рядом с Крисом на колени. Убрала с лица светлые пряди в сторону и улыбнулась. Вчера у него были белые глаза. Глаза, наполненные счастьем. Не серебряные, как ртуть, а прозрачные, как раскалённый добела металл.
Славка не хотела прощаться. Лучше уйти вместе с ускользающей ночью. Прикрыв дверь, она спустилась по тропинке к развалинам и пошла, бездумно, подчиняясь интуиции. У лещины наелась орехов, встретив заросли ежевики, оборвала несколько недоспевших ягод, уткнулась в овраг и проводила взглядом пару поездов. Она не торопилась. Никак не могла унять тревогу, не понимала, что её гнетёт. Близость с Крисом оставила какую-то неудовлетворённость и незавершённость, хотя ночью ощущалось жуткое узнавание его рук, губ, даже дыхания. Это было совсем не так, как с Лукой, и даже не так, как она себе представляла.
На обратном пути Славка повернула к развалинам. Она не знала, закрыл ли Крис замок и, если закрыл, куда спрятал ключ, на всякий случай ощупала тайник. Пальцы утонули в густой росистой траве и наткнулись на два ключа. Славка вынула оба, один повесила на шею, другой вернула под ступеньку. Через деревню не пошла, села в лодку у разрушенной пристани и поплыла к дому.
В саду её встретил индюк, заклекотал и отступил к сараю. Славка пересекла сад и направилась к дубу. Он скрипел и шатался, отмахиваясь от приставучих голубей ветвями, качели едва шатало ветром. Славка обняла ствол, насколько хватало рук. Шершавая кора приятно покалывала кожу и казалась тёплой. И напророченная ему смерть выглядела жестокой выдумкой. Вот же он, живой, сильный, сочный. Вечный.
Едва Славка села на дощечку, как увидела Луку. Он шёл из деревни, непривычно хмурый и потухший. Славка оттолкнулась ногой от земли и слегка раскачалась.
Лука приблизился к дереву и замер в нерешительности.
– Ты была всю ночь с Крисом?
Славка приостановилась и поймала его взгляд.
– Он знал, где лежит ключ от домика лесника. Ты знал?
– Нет. Я там никогда не был.
– А он знал и был.
Лука фыркнул, схватился за натянутую верёвку и сел рядом со Славкой на качели.
– Я вчера ходил на поляну к костру. Говорил с Зигогой. Ты знала Криса, – он взволнованно взлохматил волосы, – он приезжал в деревню трижды. С ребятами не особо дружил, потому что всё время проводил с тобой.
– Я его не помню. Как можно вот так забыть человека, с которым общался не один день, не месяц, три лета?!
– Судя по всему, вы не просто общались. Во всяком случае, Витёк уверен, что у вас что-то было.
Славка устало опустила плечи.
– Это так странно. Я же не просто так его забыла?
Лука воровато оглянулся на дом.
– Наверное, тебе лучше спросить у мамы.
– Не понимаю. Что бы ни случилось в прошлом, сейчас я совершенно точно его люблю. Но почему-то боюсь, и хочется его ударить, разрушить и укусить. Это маниакальное желание сделать ему больно меня пугает. Я как самка богомола.
Ветка над ними жалобно скрипнула, дуб уронил на них горсть листьев. Лука какое-то время молчал, медленно раскачивая качели. Обдумывал откровения Славки.
– И Крис ничего не говорил?
Она замотала головой.
– Нет! Ни разу не вспомнил прошлое. – Она вздохнула. – Да что же такое случилось, что мама просто стёрла его из моей жизни, из моей памяти? Может, это из-за пророчества? Она как-то сказала, что за любовь я заплачу жизнью.
– Ты не рассказывала об этом. Жутко вообще-то.
– Наверное, она боялась, что пророчество воплотится, и пыталась меня защитить, – уверенно заключила Славка.
– Ты сама его стёрла, – сказала Зофья.
Они одновременно вздрогнули и оглянулась. Зофья обошла качели и поставила на траву корзинку с ежевикой. Ласково и успокаивающе погладила стонущее дерево.
– Ты сама захотела его забыть. Я помогла.
Славка вскочила. Несколько секунд металась перед Лукой и Зофьей, перечёркивая косами небо. Выбежав на дорогу, простояла там несколько минут, вернулась к дубу и решительно произнесла:
– Я хочу всё вспомнить. Это возможно?
Зофья не шелохнулась, выдержала пронзительный взгляд Славки.
– Ты же понимаешь, что не просто так его забыла?
– Я хочу вспомнить.
– Всё, что ты стёрла и похоронила в пыли забвения, восстанет волной, сорвёт плотину и раздавит тебя. Ты не выдержишь.
– Выдержу! – Славка не моргнула и не сдвинулась с места. – Я должна знать, что случилось. Я ведь его любила. Знаю, что любила, и сейчас люблю.
Зофья вздохнула, скользнула взглядом по застывшему испуганному лицу Луки.
– И ещё ты должна знать. Твоя любовь к Луке – это отголосок придавленной любви к Шинуку. Ты не умеешь не любить, поэтому перенесла часть нерастраченных эмоций на него. И Рыжик не был у тебя первым. Ни в чём. Разве что в нежности. Я бы предпочла, чтобы он был твоей судьбой, но жизнь распорядилась по-другому. Любовь воскресла и пробилась даже сквозь заклятье. Покалеченная, отвергнутая и злая.
– Брр, – вздрогнул Лука, – в «Кладбище домашних животных»11 ничем хорошим такое воскрешение не закончилось.
6 глава. Забвение
Третье лето в Старолисовской.
Август.
– Он же кислючий, и косточка больше, чем сама ягода.
– Я люблю компот из кизила. Мама, знаешь, какой обалденный варит! Мы его потом зимой пьём. – Славка высыпала в корзину горсть алых продолговатых ягод, – но поздний кизил всё равно вкуснее и мясистее. Он и свежий вкусный.
Крис обошёл полную корзину, приблизился к Славке сзади и, обняв, тесно прижался бёдрами. Она сначала затаилась, а потом намеренно откинула голову
