назад, подставляя под ласку шею. Крис поцеловал её за ухом, слегка прикусил мочку.
– Придёшь сегодня ко мне?
– Баба Люба под окном медвежий капкан поставила?
– Поставила.
Славка обхватила руки Криса и положила на свою грудь.
– Я её не боюсь.
Крис забрался пальцами под лиф платья. Какое-то время им было не до разговоров, целовались жадно и торопливо, забыв про кизил.
Первым отстранился Крис.
– Уже темнеет, мне ещё нужно вещи подготовить на завтра.
Он взял корзины в обе руки и выбрался на тропинку. Славка оббежала его и пошла налегке. Нарочно приостанавливалась и вертелась, приподнимая подол так высоко, что мелькали голые бёдра. Ей нравилось ловить на лице Криса эмоции, наблюдать, как меняются его глаза и сбивается дыхание. Он до сих пор пытался всё держать под контролем, но его всегда выдавали мурашки или подрагивающие пальцы. Вспомнив его последнюю фразу, она развернулась и пошла спиной вперёд.
– Я и забыла, что тебе завтра на работу.
– Нет. Завтра я с папой еду в Краснодар. – Он остановился, но корзины не опустил. – Будут меня стыдить и казнить. Помнишь, я говорил, что угнал папину «Ниву»? Ну вот, пришли последствия. Завтра поставят на учёт, никакой институт мне теперь не светит. Штраф приличный. Я теперь бандит и криминальный элемент.
– Большой штраф?
– Тысяч тридцать.
– Это много? – Славка оббежала его, цепляя подолом сарафана, заглянула в лицо.
Крис усмехнулся. Она абсолютно не разбиралась в деньгах.
– Для меня много. Я почти столько на виноградниках за лето заработал. Теперь всё отдам отцу. Не хочу быть должником.
– А когда вернёшься?
Крис шумно выдохнул, поставил корзины и встряхнул руки.
– Надеюсь, что всё быстро решится. Если не назначат исправительные работы. – Он снова склонился над корзинами, поднял за ручки и пошёл вслед за Славкой. – Тут осталось-то до конца лета меньше недели.
– Ты же всё равно в Старолисовскую вернёшься. В сентябре лещину будем собирать и поздний кизил. Увидишь, какой он огромный и сладкий.
Крис не ответил, а Славка торопилась поделиться своими планами.
– А в октябре после дождей пойдут маслята, вдоль Капиляпы проклюнутся целые россыпи опят. Лисички уже есть, но я больше чёрные люблю и лиловые лаковицы.
Она остановилась, заметила, что Крис за ней не идёт, вернулась назад и дождалась, когда он её догонит.
– Тяжело? Давай мне одну.
– Нет, я сам. – Он вцепился в плетёные ручки, крепко, так что пальцы побелели, не отдал.
У разрушенного Седьмого моста Крис поставил корзины на дно лодки.
– Точно сама до дома донесёшь?
Славка присмотрелась к его лицу, он отвёл взгляд и с преувеличенным вниманием уставился на тонкую алеющую полоску в небе. Она заметила, что он избегает Зофью, хотя в предыдущие поездки приходил в их домик, и не один раз. В это лето он провожал её по Солнечной улице, но к дубу никогда не приближался. Славка не злилась, но тревожилась.
– Донесу. Если что, по одной и медленно.
Крис хотел уже столкнуть лодку в воду, но Славка обвила его шею руками и прижалась к щеке.
– Ночью приду тебя целовать.
– И только?
Славка потёрлась носом о его пушистый висок.
– Ты ещё не уехал, а я уже тоскую. Как хорошо, что скоро нам не придётся расставаться.
Крис отстранился, молча оттолкнул от берега лодку. Славка села на скамейку и взялась за весла. Но грести не начала, смотрела, как отдаляется берег, а вместе с ним и Крис. Когда течение начало сносить её вниз в сторону водопада, взмахнула вёслами и погребла к мосткам.
Причалив к перекошенной пристани, Славка затянула верёвку на столбике, но сразу не выбралась, осталась сидеть на скамейке. Волны покачивали лодку, постукивая бортом о деревянную сваю, где-то вдалеке слышалось ритмичное шлёпанье весел по воде. Плыл неизвестный лодочник. К кому-то или от кого-то. Славка выбралась на мостки и по очереди переставила на них корзины. Надо же, как они вообще умудрились набрать столько ягод, если постоянно отвлекались друг на друга?
К дому Славка шла медленно, время от времени останавливалась и отдыхала. Увидев ряды подсолнухов, ограждающие сад, обрадовалась. От усталости плечи одеревенели, а поясницу немного ломило. Едва она занесла корзины на веранду, как на крыльцо поднялась Зофья. Оглядела кизиловое изобилие и слегка приподняла медную бровь.
– Сама принесла? Они же тяжёлые.
– Шинук предлагал помочь.
Славка набрала горсть ягод и закинула в рот. Не уходила и не оправдывалась, молча жевала кизил, ожидая слов мамы. А что они будут, она знала совершенно точно.
Зофья оценила вызывающий вид, прошлась взглядом по заласканной страстными поцелуями Славкиной смуглой шее.
– Ты ему не сказала?
– Пока нет.
– Что ж он за милый, если не почувствовал в тебе изменения?
– Скажу. – Она выплюнула на ладонь косточки. – Он через несколько дней вернётся и уже никуда не уедет.
– Это он тебе сказал? – И сама же покачала головой. – Он ничего не обещал.
– Зачем говорить вслух, и так всё понятно. Конечно, он вернётся, – твёрдо повторила Славка.
– Скажи ему.
Зофья взяла корзину и понесла её на кухню, а Славка замерла в проёме, остановленная на середине движения, слова клубились во рту, горчили и норовили прорваться. Она готовилась сражаться, доказывать и защищать, а мама почему-то отступила, но при этом осталось ощущение, что она победила, даже не обнажив оружие.
Ночью Славка пробралась в спальню Криса и, стянув с него покрывало, начала целовать, опускаясь от шеи к животу. Он выплывал из сна медленно и нехотя, увидев склонённую над ним взлохмаченную тень, улыбнулся:
– Шиатид.
Славка вскочила, покрутилась перед ним в скользко-шёлковом красном платье, в свете луны почти чёрном.
– Смотри, какое платье у мамы взяла. Новое, то есть старое.
Крис не успел оценить ни фасон, ни цвет, она скинула его на пол. Вытолкав с кровати лишнее покрывало, прижалась к Крису обнажённым телом. Её кожа после леса была прохладной и слегка влажной, а кожа Криса, наоборот, напоминала разнеженную тёплую булочку, чуть остывшую после духовки. Он потянул на себя Славку и уложил сверху. Теперь проснулся полностью, и пришла его очередь зацеловывать.
Они постоянно затихали и прислушивались к шорохам в доме. Когда Славка особенно громко вскрикивала, Крис накрывал ладонью её рот. Она щекотно кусала ладонь, утыкаясь сопящим носом, а он начинал громко шикать, пытаясь приглушить её страстность и собственный рвущийся наружу смех. Как ни странно, отсмеявшись, без переходов и неловкости снова проваливались в пронзительную чувственность.
Баба Люба почти два месяца охотилась за Славкой, и капканы под окном не были преувеличением. Она ругала Криса за то, что он связался с дикаркой
