время текло по-другому, там оживали сказки и подкроватные монстры, там всё казалось возможным, и Чишига в небе, и мерцающие тропки, и ты, дикая Маугли, босоногая Шиатид с перьями в волосах. Ты даже не представляешь, насколько ты была не такая. И всё казалось естественным и нормальным, пока я был там. Но стоило уехать за пределы деревни, и этот контраст обрушился на меня со всей беспощадной ясностью. Я приезжал в Старолисовскую на каникулы, но не мог представить, как жить там постоянно, каждый день. А ты не хотела и слышать об отъезде. Я не знал, что тебя можно оторвать от леса. Ты его часть, а он часть тебя. Оказалось, возможно. Ты сама приехала в Краснодар.
– Я из-за тебя приехала! Подсознание, даже придавленное заклятием, всё решило за меня. Я пришла на биофак, потому что где-то глубоко сохранилось воспоминание о том, что туда хотел поступить ты.
Крис снова приблизился к Славке, протянул руку, но она отступила и покачала головой.
– И всё равно ты трус. И сейчас, и тогда. Говоришь, что любишь, а в то лето так и не смог это произнести. Даже поцеловать меня боялся. Если б я не завела тебя в лес, ты бы так и не решился сделать последний шаг.
– Завела меня в лес? – удивился Крис. – Я думал, мы заблудились.
– Я бы не заблудилась в своём лесу, – горько усмехнулась Славка. – Ты был моей жизнью, моей судьбой. С десяти лет я тебя любила и ждала каждый год. А ты просто ушёл! Ушёл в своё будущее без меня.
Крис нервно взлохматил влажные волосы и опустил взгляд.
– Шиатид, я виноват перед тобой. Я действительно поступил как слабак. Можно было что-то придумать, не уезжать, не оставлять тебя. Но когда ты начала кричать, что ненавидишь меня, я разозлился. Мне тоже было больно. Я вернулся на следующий день, но Зофья не позволила тебя увидеть, сказала, что уже поздно и ничего не исправить.
Славка судорожно вздохнула, снова, как наяву, увидела розовую воду Капиляпы, усеянную чёрными перьями. Она едва не рассказала о беременности, но что-то остановило её, предупреждающе пережало горло спазмом. Глаза наполнились слезами:
– Ты трус! Ты просто сбежал! И снова поступил как трус, когда не попытался поговорить, а просто удобно промолчал. И в домике мы всю ночь были вместе, а ты ни разу не вспомнил наше прошлое.
Крис решительно шагнул вперёд, обхватив Славку за плечи, заставил посмотреть в глаза.
– Потому что прошлое в прошлом, я смотрел в будущее. Наше общее будущее. Сейчас мы старше, ты уехала из деревни, всё изменилось. У меня есть слэклайн и есть ты.
Славка покачала головой.
– Нет меня у тебя. – Она убрала с плеч его руки. – Я не прощу тебя, Шинук. Никогда не прощу. Мне даже смотреть на тебя больно. Делай что хочешь, живи как хочешь. Летай, ищи свою высоту, но без меня. Ты хотел свободы? Ты её получил.
– Разве я смогу теперь без тебя?
Она развернулась. Но Крис снова дёрнул её за руку, притянул к себе и уткнулся лбом в её влажный лоб.
– Я люблю тебя, Шиатид.
Его лицо потеряло чёткость, расплылось из-за близости и слёз. Славка отклонилась, убрала с его лица потемневшие от воды волосы. Провела пальцем невидимую линию ото лба к подбородку и от носа к скулам, как тогда, в домике, будто нанесла раскраску. Он затаился, в носу предательски защипало, неожиданная ласка ощущалась остро и болезненно.
Славка убрала руки и отступила на шаг.
– Ты меня не любишь. Это приворот.
– В смысле? – Крис затряс головой.
– Я сделала его ещё ребёнком. Он не идеален, не такой сильный, как у мамы, но это приворот. Когда мы далеко друг от друга, его действие ослабевает. Но, если я буду рядом, ты превратишься в подобие мужа Поликарповны – человека без воли и без судьбы, мою покорную тень. – Она отступила. – Прощай, Шинук.
Славка развернулась и побрела вдоль озера к тому месту, где ступила на стропу. Крис не шевельнулся и не попытался её остановить.
Максим ни о чем не расспрашивал. К машине они возвращались молча. Он достал из рюкзака свою сухую рубашку и отдал Славке. Она укуталась в неё поверх влажного платья, устроилась на кресле, подтянув босые ноги, и уснула. Крепко и внезапно.
Ей снился лес. Не родной Старолисовский, а Ялтинский хвойный, из высоченных сосен и стелющегося по земле кучерявого папоротника. Она бежала, не оглядываясь. Её преследовал Чахаох. Мерцал и перемещался рывками, появлялся то справа, то слева, то буквально в метре от того места, где она только что пронеслась. Каждое мигание на шаг приближало его к Славке. Несмотря на вернувшиеся воспоминания, Чахаох не обрёл личность, всё так же пугал смазанными чертами, как потёкшая акварель или плохо вылепленное лицо кошмарика.
Выбежав на край обрывистого берега, Славка едва успела остановиться, замахала руками, удерживаясь от падения. Перед ней расстилалось Бирюзовое озеро. Славка точно знала, что это оно, хотя вода в нём была бордовая и мутная, словно нездоровая, над водой клочьями плавал зеленоватый туман, похожий на ядовитые испарения. По стропе над озером шёл Крис. Полностью обнажённый, если не считать белого венца из перьев. Это был тот самый подаренный в домике роуч с гранатовыми подвесами и алым бисером по краю налобника.
Славка оглянулась, напоролась на неподвижную фигуру высокого Чахаоха и снова повернулась к озеру. Крис стремительно удалялся вместе с уходящей в лиловое небо стропой. Славка сделала короткий шаг и застыла, обхватив пальцами ног край обрыва. Она чувствовала, что Чахаох приблизился почти вплотную и теперь дышит ей в спину сырым воздухом разверзнутой могилы, но не могла пошевелиться и смотрела, как Шинук уходит, с каждым шагом теряя человеческие очертания. Превратившись в птицу, он взлетел и растворился в закатных облаках. А Чахаох остался стоять за спиной. Мрачный, неотвратимый и жуткий. Славка зажмурилась, уговаривая себя проснуться, и выпала из сна, в реальности чуть не ударившись о приборную панель.
Выпрямившись, озадаченно нахмурилась: Чахаох – кто угодно, но не Крис.
8 глава. Кошмар Тахго
Славка уже прошла мимо почтовых ящиков, когда её взгляд зацепился за белеющий в прорези крышки уголок открытки. Макс отдал ей всю связку ключей, в том числе и от ящика. Обычно он сам забирал письма, но если она замечала их первой, то приносила домой. Это послание было неожиданным и очень несвоевременным. Макс собирался уезжать, если уже не уехал, а открытка его
