бы никто.
— Не смешно, Федь. — Папа поморщился. — Ты, если будешь волком на всех смотреть, один останешься.
— Ну ты вроде бы никуда не собираешься. — Федя закатил глаза. — Только если на вручение премии самого душного родака года.
— Я не вечный, Федя, — со вздохом сказал папа. — Как мы теперь знаем, человек — штучка хрупкая, глазом моргнуть не успеешь, а я уже все. — Вытянул губы и неловко свистнул.
— Что? Тоже вляпаешься в херню и укатишь по этапу?
— Федор! — Папа, может, и хотел прозвучать грозно, но получилось почти жалко.
Фрост со скрипом отодвинулся от стола, чай опасно заволновался в кружках, вот-вот выйдет из берегов. Папа накрыл свою ладонью.
— Иногда надо разочек сказать страшную правду, чтобы правда эта перестала так пугать.
Фрост скривился:
— Что-то ты и сам не особо спешил ввести Сеню в курс наших семейных дел.
— Я хотя бы не стал ей грубить. — Папа откусил кусочек масла с печеньем и сморщился. — Гадость какая. Какие-то неправильные бутерброды ты мне советуешь, дядя Федор.
От папиной неловкой попытки пошутить у Фроста аж горло перехватило. Он с трудом выдавил:
— Просто ты неправильно их ешь.
И ушел к себе, даже дверью хлопать не стал. Лег на кровать поверх пледа, не раздеваясь, вытянулся. Закрыл глаза и начал проваливаться в сон, когда телефон призывно запиликал. Мало на ком у Фроста стоял звуковой сигнал. Вот на Грифе стоял точно. Фрост рывком подскочил, схватил телефон, щелкнул по непрочитанному.
GRIEFF: дружище, дело сделано наполовину, готовь наличные, скоро пригодятся.
Фрост повалился обратно на подушку и шумно выдохнул. Может, дела его были не так уж плохи. Для вывода денег, накопленных тяжелым ночным трудом по фарме голды и раскатывании мобов в данжах ради редкого лута, Фрост пользовался серой, но проверенной схемой. Схема называлась: пока прокатывает. В соседнем Новомосковске, городе побольше, пусть и не имеющем ничего общего с Москвой, особенно Новой, промышлял старый знакомый по прошлой гильдии. Из геймерства он быстро перешел к денежным схемам — и быстрее, и выгоднее, и работа на свежем воздухе. Достаточно было написать ему, мол, нужно бабло, и на следующий день он уже нес к задворкам ТЦ в конверте все, что требовалось. Правда, веб-денег он за это просил с приличной комиссией, но кто считает, когда прижало? Вот и Фрост решил не считать. Проверил, сколько денег скопилось в его кошельке, поморщился — хватало впритык, но главное, что хватало.
FROST(): здорово! Нужна наличка, лучше завтра, сможешь?
BRS88: за срочность +5% комиссии, братан.
Фрост выругался. Прикинул, сколько это денег. Потом прикинул, сколько это часов со скрюченным позвоночником у компа. Но если хочешь и дальше у этого самого компа сидеть, дружочек, то не скупись.
FROST(): ок. в 19:00 буду на старом месте. Пойдет?
BRS88: добро. Жду предоплату.
Фрост набрал ответ и отправил раньше, чем подумал:
FROST(): какую нахер предоплату???
BRS88: не нравится, не надо.
Никого, кроме BRS88, у Фроста все равно не было, пришлось засовывать язык в жопу и покладисто откатываться.
FROST(): нравится. Сколько?
BRS88: 50% от суммы.
Это было чистой воды издевательство.
FROST(): ну ты борзый! Мне на слово тебе верить?
BRS88: мамкой клянусь
BRS88: твоей
BRS88: =))))
— Да пошел ты на хер, мудак! — выругался Фрост в потолок, но написал, конечно, другое.
FROST(): скинь ссылку, куда переводить.
У Фроста физически ломило руки, пока он копировал ссылку на кошелек BRS88 и переводил на него две папины зарплаты в лесничестве. Аж курить захотелось, но не стрелять же сигареты у родного отца? Так что пришлось просто высунуться в форточку и подышать холодным дождливым воздухом. Пока Фрост возился, на телефон успели прийти сообщения от Сени. Он пробежался по неловким извинительным фразам, но внутри ничего больше не отзывалось злостью. И даже раздражения не было. Все вылетело из Фроста вместе с пулями и осталось в покореженных банках. Он даже занятие завтрашнее подтвердил, а что? Быстренько потаскает ее по функциям, заберет денежку и отчалит на встречу к BRS88. А там и до обновленного железа рукой подать. Все складывалось отменно.
Довольный собой, Фрост пошел мыться и даже новый угорь, вскочивший на плече, его не расстроил. Раз-два-брызнуть-обработать, и все дела. Из зеркала на Фроста смотрел не привычный прыщавый задрот, а успешный геймер, считай, киберспортсмен. Еще и подкованный в финансовой грамотности.
— Ты чего там вертишься, как невеста на выданье? — спросил папа, заглядывая в ванную. — Фига тебя обсыпало, дружок!
И поморщился, разглядывая прыщи на Фростовой спине. Настроение тут же сдулось. Фрост накинул полотенце, посмотрел презрительно:
— Это половое созревание, старик. Ты про такое уже и не помнишь.
Папа захохотал и пошел на кухню гонять вечерние чаи. А Фрост отправился в увлекательное, пусть и немного тормозящее приключение по стартовому подземелью. Если считаешь себя спортсменом, то и тренировки забрасывать нечего.
День в школе Фрост провел в состоянии, которое называл «белый шум». Цифры на доске складывались в бесформенную кашу, строчки в тетради ползли в сторону, будто у них были собственные колеса. Гусев диктовал условие арифметических прогрессий, мелом шуршало по доске, а у Фроста внутри тянуло тонкую как волос струну. Если дернуть — порвется. Если не дергать — все равно порвется. А можно еще пальцем по ней балакать, и внутри тогда все начнет вибрировать, то ли тревогой, то ли злым азартом.
Телефон лежал в кармане толстовки, заглушенный до бесшумного режима. Фрост знал: стоит достать — и уже ни на какие прогрессии внимания не хватит. Только гипнотизировать этот кусок пластика и ждать, когда он заголосит, как сирена, отменой сегодняшней встречи с менялой; мало ли что там у него сорвется. Лучше не проверять, пока урок не закончится. Но пальцы все равно тянулись нащупать ребра корпуса, проверить, не жужжит ли. Тишина. Ни вибрации, ни короткого мигания — ничего. BRS88 молчал, как будто его и не было.
— Морозов, — окликнул Гусев, — пятый пример. Попробуешь разобрать для остальных? Можно устно.
Фрост поднялся, стул скрипнул. Он посмотрел на доску и увидел только мокрую линию от тряпки и неясные меловые закорючки. В горле пересохло. Проморгался.
— Разность прогрессии? — подсказал Гусев.
Не злобно, но Почита уже скорчился над тетрадкой и затрясся от смеха. Плюнуть бы прямо в его тупую спину, чтобы слюна растеклась по ветровке, кто ему вообще разрешил ходить на уроке в
