потому, что им страшно. Они дошли вместе до остановки. С козырька капало. Дождь был мелкий. Ветер дул рваными порывами. Фрост достал телефон. Глянул — пусто. Спрятал. Снова достал. Пальцы действовали машинально. Включить экран — выключить экран, включить-выключить, пока Сеня выглядывала автобус. Тот как раз появился из-за поворота, когда на экране само собой вспыхнуло непрочитанное сообщение.
BRS88: Перенос. Я в 16:30 буду под аркой, как в прошлый раз. Без опозданий.
Строки были такими же сухими, как вчера. «Под аркой» — значит действительно он. Значит, пока не кинул. Но 16:30 — это практически сейчас. Доехать, выйти, найти арку, не опоздать.
— Что случилось? — Сеня смотрела на него округлившимися глазами.
— Не получится сегодня позаниматься. — Слова подбирались с трудом. — Тут такое дело... Короче, мне нужно сгонять в одно место. Я думал, что вечером, а вот... — И он беспомощно взмахнул телефоном.
— Куда?
— Что — куда?
Сеня снова дернула воротник плаща.
— Куда тебе надо сгонять?
— В Новомосковск.
Сеня посмотрела на дождь, на лужи, на автобусную остановку через дорогу, где толпилась мокрая толпа школьников и бабушек с сумками-тележками.
— Я с тобой, — сказала она быстро.
Как будто, если сказать медленно, он успеет отговорить. Он хотел сказать «нет». Логичное «нет», взрослое такое, короткое. Сказать и уйти. Но Сеня стояла так близко, и глаза у нее стали почти такими же влажными, как у Елены Геннадьевны.
— Ладно. — Фрост откашлялся. — Только не задавай вопросов.
— Хорошо.
Они перебежали дорогу. Асфальт шлепал по подошвам, брызгал на штанину, холодил под коленом. Под остановочным навесом было тесно. До Новомосковска ездили маршрутки, людей в них забивалось столько, что не продохнуть. Фрост первым заскочил в салон, схватил Сеню за руку и потянул к себе. Она податливо прижалась к нему, их тут же подперли со всех сторон.
— Наличка есть? — спросил Фрост ей прямо на ухо.
— Да. — Сеня неловко дернулась, — но руку прижало, не дотянусь до кармана.
И засмеялась ему в щеку.
Глава 7 Сеня
Маршрутка подкатила к остановке так резко, что лужа у бордюра всплеснула и забрызгала их кроссовки. Фрост шагнул первым, Сеня за ним, держа ремень сумки обеими руками, чтобы не дрожали пальцы. В салоне было душно и пахло чем-то сладким, вроде растворимого кофе из пластикового стаканчика. Стекла запотели, по ним медленно ползли капли.
Маршрутка дернулась и тронулась с места. Сеня почти сразу зацепилась взглядом за табличку над водителем: «Трудовой — Новомосковск». С мамой они дважды ездили по этому маршруту — забрать посылку на почте и оформить в сберкассе новый счет для отцовских выплат. Они тогда чинно устроились на дальних сиденьях и смотрели в окно. А теперь Сеня стоит в проходе, прижавшись к Фросту, где-то между Трудовым и Новомосковском, а мама думает, что дочка прилежно пишет конспект по биологии. Жуть.
Маршрутка подпрыгнула на яме, Сеня пошатнулась. И еще сильнее вжалась во Фроста. Он не отодвинулся, только подбородок вздернул повыше. Наверное, это Сенины волосы щекотали ему нос. Фрост извернулся и достал из кармана телефон. Экран в его руках вспыхивал, гас, снова вспыхивал. Пальцы забегали, набирая сообщения. Сеня скосила глаза и успела выхватить из переписки: «через полчаса...», «на месте», «один будешь?». Она моргнула и отвернулась. Нечего подглядывать, все равно ничего толком не видно.
— А мы на какой остановке выходим? — спросила Сеня, когда маршрутка выехала за пределы Трудового и понеслась по дороге мимо бесконечной промзоны.
Фрост перестал стучать пальцем по телефону.
— До автовокзала, — коротко сказал он. — И там еще минут пятнадцать пешком. — Задумался. — Успеваем, короче...
— А мы надолго туда? — Сеня сама не знала, что хочет узнать, но и молчать вот так, дыша друг другу в шею, было неловко.
Фрост дернул уголком рта:
— Не, в полчаса уложимся, не переживай. Мне надо деньги с интернет-счета обналичить. Меняла проверенный ждет, ему самому тянуть неинтересно.
От всех этих взрослых слов Сене легче не стало. Слово «меняла» вообще казалось из другой жизни — как будто она случайно провалилась в криминальный сериал, который мама тайком смотрит по вечерам, чтобы отец не услышал. В сериале менялы обычно заканчивают в подворотне с ножом в боку. Или того хуже.
Сеня с усилием оторвала руку от поручня и засунула ее в карман. Там сразу стало тепло и липко. Ладони вспотели. Сеня сжала в кулаке телефон. Хотелось написать Гере хоть что-нибудь в стиле: «Представляешь, я еду в другой город с мальчиком, о котором ты даже не знаешь». Но как только она представила, как Гера на том конце провода закатывает глаза и спрашивает: «Про тычинки все-таки стоит поговорить, да?», идея отпала сама собой.
Снаружи уже начался Новомосковск и потянулись одинаковые серые коробки пятиэтажек, потом начались гаражи, ржавые, с облупленными номерами, редкие деревья, заправка. Мелкий дождь моросил так ровно, будто кто-то включил его в розетку и забыл выключить. Сеня представила маму на кухне: наверняка уже вымыла картошку и принялась ее чистить к ужину, а может, вытирает руки о кухонное полотенце, бросает взгляд на часы. До того момента, как она начнет вызванивать Сеню, еще не меньше часа. Этого времени им должно хватить. Должно. Маршрутка затормозила у остановки «Хозмаг». Следующей должен был быть автовокзал. Фрост нервно сглотнул, только кадык дернулся, Сеня разглядела тонкие темные волоски на его горле, — наверное, он еще не начал толком бриться. Стало еще жарче.
— Ты волнуешься? — спросила она, чтобы не молчать.
Фрост дернул плечом:
— Норм. Просто не люблю опаздывать.
Но выглядел он испуганно, даже волосы прилипли к вспотевшему лбу. От этого внутри живота у Сени что-то закрутило, но это была не тошнота, а смесь страха и пугающей радости. Как перед экзаменом, на который ты выучил только половину билетов, но все равно идешь — вдруг повезет. Наверное, так и выглядит взрослая жизнь: ты садишься в автобус и едешь в другой город навстречу незнакомому человеку, который придет с пакетом денег. И никто не проверяет, подписан ли у тебя дневник. Маршрутка наконец затормозила у автостанции. Людская масса, в которую успели собраться пассажиры, двинулась к выходу. Фрост вместе с ними, а Сеня за ним.
На улице пахло сыростью и бензином. Автостанция была такой же, как все, которые Сеня успела повидать, потемневший
